Чтение онлайн

— Вотъ это будетъ всего лучше, сказалъ папочка, — и я послушаю твоего чтенія.

Маша одобрительно покачала головой.

— Ты, я вижу, согласна, сказалъ папочка Маш, — и потому я считаю вопросъ ршеннымъ.

— Не совсмъ, отвтила Маша, — я предлагаю поправку: сперва пойдемте въ пригородный монастырь, помолимся Богу за счастливое окончаніе учебнаго года, и поблагодаримъ Его за наше великое счастіе, а оттуда пойдемъ къ Золотому ключу. Я захвачу всего для вкуснаго обда.

— А ты умне всхъ, какъ всегда, сказалъ папочка, и прибавилъ весело: — Быть по тому, а я отъ себя прибавляю рубль серебромъ для особеннаго угощенія всей компаніи.

И тогда поднялись голоса:

— Мармеладу, кричала въ восторг Агаша.

— Мятныхъ пряниковъ, вопилъ Ваня.

— Изюму и винныхъ ягодъ, настаивала Лида.

— Шепталы, прокричала Анюта изъ-за угла, забывъ свою недавнюю досаду.

— Вотъ и Анюта подала голосъ, сказала Маша, — ну отлично, я всхъ помирю и всего будетъ по немногу, и мармелада, и пряниковъ, и всего, всего.

— Однако не обдать же намъ шепталой и изюмомъ, сказалъ Митя не безъ важной серьезности.

— Не безпокойся, сказала Маша. — Мы возьмемъ корзинки, будетъ и пирогъ съ курицей, и говядина, и лепешки. Каждый понесетъ что-нибудь, всякій то чего требовалъ.

— Съ уговоромъ, сказалъ Митя, — дорогой не сть, а то эти барышни все скушаютъ и принесутъ пустыя корзинки, особенно Лида и Анюта. Мармеладъ и шептала очутятся въ большой опасности у этихъ хранительницъ общественнаго провіанта.

Вс засмялись, но Анюта опять недовольная надула губы и прошептала:

— Они вс всегда меня обижаютъ.

— Не дури, Анюта, сказалъ Митя, — кто тебя обидитъ, ты сама всхъ обидишь!

Дти разсмялись и сама Анюта не могла не улыбнуться.

Было положено, что въ слдующее воскресенье, то-есть чрезъ три дня, если погода будетъ хорошая, вс они отправятся на богомолье, а оттуда къ Золотому ключу. И вс эти три дня были днями суеты, веселья, ходьбы и стряпни. Маша превзошла сама себя и не жаля трудовъ приложила руки помогая кухарк жарить и печь. Круглый пирогъ испекла она сама и вышелъ онъ такой высокій, сдобный, на видъ вкусный; дти загодя наслаждались ожидаемымъ пирогомъ. Настало и воскресенье. Съ ранняго утра двочки, даже Лиза, уже подросшая, вскочили съ постелей, умылись, причесались и надли новенькія съ иголочки платья; Анюта свое розовое ситцевое въ мелкую клтку, Агаша точно такое же, он всегда шили себ одинаковый платья, даже съ одною отдлкой, а Лида и Лиза свои голубыя, тоже новенькія платья. Маша вошла къ нимъ и ахнула.

— Какъ! въ новыхъ платьяхъ; что отъ нихъ останется, когда мы воротимся домой вечеромъ? Какія вы, право, не бережливыя. Нтъ, я этого не позволю. Отецъ трудится, иногда черезъ силу, чтобы васъ одть, обучить…

— Маша, да вдь это на богомолье, въ церковь, какъ же намъ не надть новыхъ платьевъ, сказала Агаша.

— И въ такой праздникъ, когда братья перешли въ высшіе классы, даже Ваня, за котораго такъ боялись, сказала Анюта.

Лида ничего не сказала, но у ней ужь навернулись слезы на глазахъ. Маша взглянула на нее, улыбнулась и сказала:

— А Лида ужь готова! У ней глаза на мокромъ мст.

Вс двочки разсмялись.

— Ну слушайте, дти, прибавила Маша, — идите въ храмъ Божій въ новыхъ платьяхъ, я не мшаю, но берегите ихъ въ рощ, не запачкайте, не разорвите, помните, что всякое изъ нихъ обошлось въ два рубля слишкомъ, безъ работы. Вдь шила я, на даровщину.

— А вотъ теб и на чай, сказала Анюта бросаясь ей на шею.

— Ахъ, зачмъ я не богата, прибавила она, — какъ говорятъ богаты вс мои родные; я бы не боялась разорвать платья, не носила бы ситцу, а только все батисты и не ходила бы пшкомъ, все бы здила въ коляскахъ.

— И ты думаешь была бы счастливе?

— Конечно, сказала Анюта.

— Не знаю, сказала Маша. — Не все даетъ Богъ на этомъ свт. У одного одно, у другаго другое. У насъ денегъ мало, за то счастья много.

— А я хочу и денегъ и счастья.

— Опять хочу, сказала Маша, — не многаго ли захотла? знаешь ли что я скажу теб. Отъ добра добра не ищутъ. Помни это всегда, это мудрыя слова. Помолись лучше нынче за обдней и благодари Бога за то, что мы такъ вс счастливы и ты тоже.

— Я всегда благодарю Бога, сказала Анюта, — но все-таки мн это не мшаетъ желать имть побольше денегъ. Скучно беречь платье, бояться всякаго пятнышка и всякой дырочки.

— А ты думаешь у богатыхъ двочекъ нтъ своихъ печалей и опасеній.

— Какія же?

— Не знаю, какія, я съ богатыми отъ роду не водилась и знатныхъ людей даже не видала, но знаю, что у всхъ на земл есть свои заботы, печали, опасенія.

— А я не знаю, сказала Анюта ршительно.

— Анюта всегда любуется когда мимо насъ здитъ въ своей маленькой колясочк дочь предводителя; она сама правитъ маленькою лошадкой, а подл нея сидитъ ея гувернантка, а сзади дитъ верховой, сказала Агаша.

— И вс разряжены, подхватила Анюта. Дочка предводителя въ блой шляп съ цвтами и на ней пальто такое блое, такое прелестное. Даже и верховой такъ нарядно одтъ — въ бархатной поддевк. И лица у нихъ такія веселыя!

— А у васъ не веселыя, сказала Маша.

— Положимъ веселыя но мы идемъ пшкомъ, а у нея такая маленькая, малютенькая колясочка, и такая маленькая крохотельная лошадка точно игрушка… Завидно смотрть, говорила Анюта.

— А заповдь помнишь.

— Какую? спросила Анюта.

— Не пожелай… отвтила Маша, словомъ, десятую заповдь.

— Нечего помнить, я ей не завидую, я только любуюсь ею и себ того же желаю.

— А ты бы лучше на себя оглянулась, ты сейчасъ пойдешь разряженая по улиц, и сколько двочекъ будутъ оглядывать твое розовое платье и любоваться имъ. Имъ и во сн не снилось такого платья какъ твое.

— Ты хочешь сказать, проговорила Агаша серьезно, — что надо себя сравнивать съ тми кто иметъ меньше чмъ мы, а не съ тми кто иметъ больше.

— Именно, сказала Маша, — но я заговорилась съ вами, а намъ ужь пора. Пожалуйте въ кухню, я вамъ раздамъ корзинки съ припасами, и въ путь. Папочка готовъ и ждетъ насъ.

— Куда же мы денемъ корзинки во время обдни, сказала заботливая обо всемъ Агаша, — нельзя же идти въ церковь съ кушаньями.

— Конечно нельзя, я беру съ собою маленькаго Степку, сына дворника, онъ останется съ корзинами пока мы будемъ въ церкви.

Черезъ часъ вс они въ полномъ сбор шли степенно по улицамъ города и скоро вышли въ чистое поле и предъ ними посреди сосноваго лса заблистали золотыя главы монастырскаго собора. До монастыря было недалеко, всего версты полторы, но жара лтняго утра и песчаная дорога утомили больше всхъ причудливую Анюту, и она опять возроптала.

— Фу! Какая жара! Какой песокъ! И какъ я устала! говорила она, а разв неправда, что при богатств не бываетъ ничего такого. Еслибъ я была богата, мы бы похали въ коляск.

— А Маша говорила, что и богатые имютъ свои недостатки, что многіе бдне насъ и не хорошо завидовать однимъ и не обращать вниманія на лишенія другихъ, сказала Агаша, любившая рассуждать и даже говорить другимъ поучения.

— А я все-таки скажу, возразила Анюта съ жаромъ, — что богатымъ хорошо жить на свт, а ты больно ужь умна и какая охотница давать не прошенные совты. Говоритъ, будто проповдь сказываетъ!