Чтение онлайн

Тамъ увидалъ ее Николай Николаевичъ окруженный дтьми. Старый священникъ, духовникъ Маши, обвнчалъ ихъ. Горячо молилась Маша и просила Бога дать ей разумъ и силу воспитать дтей своего мужа и составить его счастіе.

И вошла Маша въ домъ своего мужа и принялась за дло умючи и потихоньку, съ дтьми хлопотъ не было, они ее любили и охотно ее слушались. Одна Анюта не покорялась ей, но Маша скоро поняла ея характеръ и настаивала кротко, съ лаской и добрыми словами; Анюта полюбила Машу крпко и изъ любви уступала ей. Бывала закапризится Анюта, а Маша поглядитъ на нее добрыми глазами и покачаетъ головой — и стихнетъ Анюта. Бывало Анюта вспылитъ, слова такъ и бгутъ, такъ и сыплятся, а Маша выслушаетъ внимательно, молча, и скажетъ:

— Ты все сказала?

— Все.

— Ну теперь выслушай и меня. Тогда Маша принималась говорить разумно и ласково, и если ей не удавалось уговорить Анюту, она прибавляла:

— Не огорчай меня и папочку.

И Анюта переставала спорить.

Не такъ-то легко было сладить съ распущенною и избалованною прислугой. Но Маша черезъ три мсяца сладила и съ этимъ. Самые лнивые ушли, осталась старая няня, съ которою Маша обращалась ласково, ничего ей не приказывала, но всегда просила и твердо на своемъ желаніи настаивала.

Она черезъ Дарью-няню нашла другую кухарку, новую горничную и работящаго дворника; перевела отъ маменьки куръ и помстила ихъ у себя, въ новомъ курятник. Въ дом и хозяйств, даже въ саду и огород скоро все пришло въ надлежащій порядокъ. За мужемъ Маша заботливо ухаживала и зажили они счастливо.

Не теряя времени Маша начала учить двочекъ тому что сама знала, ариметик, правильно читать и писать по-русски, священной исторіи и рукодльямъ, къ которымъ Агаша не только была способна, но и пристрастилась, а Анюта терпть не могла и всегда такъ устраивала, что двочки вяжутъ или шьютъ, а она читаетъ. Маша учила двочекъ шить и вязать, а Агаша даже скоро выучилась штопать.

— Это дло въ хозяйств необходимое, а вс эти канвовыя работы только денежный переводъ, говорила Маша, да и времени у меня на это нтъ. Это выдумано для богатыхъ, чтобы время коротать.

— Разв мы бдные? спрашивала Лида.

— Благодаря Бога нтъ, но и не богатые. Вамъ надо знать всякое домашнее, полезное рукодлье.

И Маша сама, по ея выраженію, дтей обшивала, то-есть сама шила имъ и блье и платья и Агаша вскор оказалась хорошею ей помощницей. Скоро наступили ваканціи и счастію дтей и веселости Маши конца не было. Начались длинныя прогулки, полдники въ лсу, катанья на лодк, громкій говоръ и хохотъ, собираніе грибовъ въ бору и трав на дугу и цвтовъ въ пол. Маша была охотница до всего этого, она сушила травы, отбирала ихъ, какія цлительныя для домашняго обихода, а какія красивыя для украшенія комнатъ. Она длала изъ длинныхъ травъ и высокихъ султановъ букеты и ставила ихъ въ вазочки. И чудесные это были букеты. Травки такія тоненькія, всякаго сорта и разной формы, и хотя уже пожелтвшія, но красивыя. Всю зиму напоминали они о весн и лт. Особенно любила Маша и дти уходить въ теплый лтній вечеръ на берегъ Оки, переправиться въ лодк на другую сторону и погулявъ около опушки бора, набравъ грибовъ возвращаться къ рк, садиться на берегъ. распвая хоровыя псни, которыхъ Маша знала много и которымъ научила дтей. Мальчики принимались за работу. Они натаскивали хворосту и сухаго ельника изъ бору и раскладывали костеръ на самомъ берегу Оки на сухомъ песк. Маша вынимала изъ корзины небольшую сковородку, кусокъ масла и принималась жарить набранные грибы. И никогда никакой роскошный обдъ не могъ быть такъ пріятенъ, какъ этотъ ужинъ у веселаго огня, на берегу быстрой Оки, при лунномъ свт, тихимъ, теплымъ лтнимъ вечеромъ. Смхъ и говоръ, говоръ и смхъ оглашали воздухъ, а когда надо было наконецъ идти домой, то подымались вс они не вдругъ, такъ не хотлось имъ оставить свою стоянку — и шли они домой распвая хоромъ какую-нибудь русскую псню. Маша научила ихъ пть согласно, не фальшивя и безъ писку. Слухъ у ней былъ замчательный. Больше всхъ любили дти пть хоромъ:

Или хоровую, веселую:

И заслышавъ ихъ издали выходилъ къ нимъ папочка и они вс окружали его и разсказывали ему въ запуски свои похожденія на дальней прогулк. Маша тоже какъ и дти звала мужа своего папочка и она съ жаромъ и смхомъ разсказывала ему, какъ Анюта прозвала цлую семью боровиковъ, а она, сама Маша, въ одномъ мст въ кругу, двадцать боровиковъ нашла.

— Да и я нашла, кричала Агаша.

— И я, и я, подхватывали другія двочки.

— Гляди, папочка, завтра сдлаемъ теб тушеные грибы, говорила Агаша, становившаяся домовитою.

— Погодите, замчала Маша, сперва мы посолимъ и отваримъ лучшіе грибы а остальные ужо къ столу пойдутъ.

На другой день вс садились на крыльц, чистили и отбирали грибы, чтобы потомъ ихъ сушить, отваривать и солить.

Маша была солить мастерица и заготавливала грибы себ и маменьк на всю зиму. Но лишь только вакаціи кончались, какъ вс принимались за дло — двочки учились, а Маша работала. Къ матери ходила она аккуратно каждое утро и вообще все шло хорошо. Маша была счастлива и вс около нея гораздо счастливе ее. Даже прислуга была счастлива. Маша смотрла за порядкомъ и требовала его ото всхъ, но сама не забывала заботиться о другихъ. Люди ей служившіе были сыто накормлены, и она принимала въ ихъ судьб живое участіе. Заболвалъ ли кто, она заботливо лчила домашними средствами или посылала за докторомъ, когда болзнь оказывалась серьезною; горе ли было какое, она помогала, если не деньгами, которыхъ у нея часто едва хватало на необходимое, то добрымъ ласковымъ словомъ и утшеніемъ. Самая рзкая черта въ характер Маши была ея необычайная доброта и неистощимая веселость. За эту доброту и за эту веселость ее такъ горячо любили вс, кто только ее зналъ. Въ жизни Маши было только счастіе, одно солнце, но и въ солнц есть пятна, и у Маши была если не печаль, то смутившая ее забота. Маша училась, какъ говорится, на мдныя деньги, и она очень печалилась о томъ, что ничего не знаетъ и не можетъ ничему кром чтенія и письма учить своихъ дтей. Она читала вмст съ ними историческія книги и путешествія, которыя приносилъ имъ папочка изъ клуба, но въ этомъ и заключалось все ученіе. По-французски Маша не знала и это сокрушало ее.

— О чемъ ты задумалась и звонкаго голоска твоего я не слышу, сказалъ ей однажды Николай Николаевичъ, видя, что она съ чулкомъ въ рук сидитъ задумчиво, хотя и продолжаетъ вязать. Такая ужь была у Маши повадка — сложа руки никто ее не видалъ.

— Думаю я, что дти становятся большія, пора имъ учиться, а я глупая, ничего не знаю и не могу ничему ихъ выучить. Что я знала тому ихъ выучила; они теперь знаютъ: правильно читать и писать; четыре правила ариметики, Законъ Божий, а больше я ничего сама не знаю.

— Ну чтожъ такое, ты вышла отличная жена и добрая мать, научи ихъ этому, двочки наши въ проигрыш не будутъ.

— Что ты, папочка, Господь съ тобою, сказала Маша съ одушевленіемъ, — оставить ихъ неученыхъ, какъ я, да объ этомъ я и слышать не хочу. Знаю, что у тебя денегъ нтъ, чтобы взять учителей, неужели же отдашь ихъ въ гимназію или въ институтъ? Да и на это денегъ не хватитъ. Три двочки… денегъ много надо!..

— Я ужь не мало объ этомъ думалъ и сокрушался, но на нтъ суда нтъ, сказалъ Долинскій.

Маша задумалась и потомъ сказала:

— Нельзя ли намъ сбиться и пригласить гувернантку, и я бы съ дтьми засла учиться, по-французски, по-нмецки бы выучилась. Смерть хочется мн языки знать. Хотя бы Анюта, когда она выростетъ, ее, быть можетъ, знатные ея родные захотятъ увидть — какъ мы ее въ люди покажемъ, коли она у насъ росла невждой.

— Ужь и невждой. Только что языковъ не будетъ знать, а исторіи и географіи я васъ самъ обучу, вдь я кончилъ университетскій курсъ. А литературу, читайте сами и будете знать.

— По-русски да, а по-иностранному.

— Подумаемъ, увидимъ, время терпитъ.

— Совсмъ не терпитъ, Агаш минуло одиннадцать лтъ. а Лид и Анют девять. Пора, право пора. Да и мои года уходятъ, прибавила Маша смясь и тмъ кончая разговоръ.

Разговоръ этотъ заставилъ призадуматься Николая Николаевича и черезъ мсяцъ онъ объявилъ Маш и дочерямъ, что пригласилъ учительницу, хорошо знающую языки, и что она будетъ ходить къ нимъ три раза въ недлю.

Какая это была радость. Маша покраснла до ушей и закричала:

— Дти, дти, слышите, у насъ будетъ учительница и я буду учиться. Не правда ли, папочка, и я буду учиться.

— Учись, другъ мой, если желаешь.

— Конечно желаю, какъ не желать, и мы увидимъ кто изъ насъ будетъ учиться прилежне. Дти, какъ вы думаете?

— Нечего думать, сказала Агаша, вс это напередъ знаютъ — ты будешь лучше всхъ учиться. Разв ты намъ пара.

— Отъ чего не пара.

— Ты большая.

— Что жь такое? И вы большія, только я старшая большая, а вы маленькія большія. За то у меня дла больше. Вы только и будете знать, что учиться, а на мн весь домъ, все хозяйство, да и къ маменьк надо пойти повидать ее.