Чтение онлайн

– В лесу сказали, что ты хранитель, - решилась я все же удовлетворить любопытство. – Но… кто ты?

– Оборотень, - усмехнулся Тихон. – Не похож?

– Э-э… Нет, - призналась я. – А кто? Или об этом неприлично спрашивать?

– А угадай, - прищурился он.

Хм… Если судить по повадкам… Пожалуй, он…

– Медведь? – предположила я.

– А говоришь, не похож!

– Что, правда?!

– Ты еще испугайся, - фыркнул Тихон. – Я ж не зверь.

– Да знаю, знаю. Просто… Чудно это все.

– Отчего же?

– Понимаешь, я выросла в другом мире…

Вот с Тихоном можно было говорить обо всем, даже о Кате. Но мы с ним редко оставались наедине. Разве что, когда я шла к морю, погулять с Елисеем. Он сопровождал, помогал нести корзинку с ребенком. Вот только погода уже портилась, и прогулки эти не длились долго, из-за холодного ветра. А в дождь мы и вовсе оставались дома.

И все же это случилось, когда мы с Тихоном и Елисеем были на пляже. Тихон первый услышал, что кто-то спускается с холма, а за ним и я повернула голову, всматриваясь в даль.

– Громобой? – спросила я у Тихона, когда мужчина показался из-за кустов.

– Он, - подтвердил Тихон.

Я крепче прижала к себе Елисея… и отвернулась к морю, сердито вытирая выступившие на глазах слезы.

Чуда не случилось.

Гордей не обнял меня, не подошел. Остановился шагах в трех позади. Похоже, проклятие никуда не делось.

– Здравствуй, Карина.

Я вдруг поняла, что совершенно не готова к встрече с Гордеем. Вот такой парадокс… Ждала его, тосковала – и не знаю, что сказать.

Да что там! Я даже повернуться к нему не могу!

Интересно, почему…

Похоже, я боюсь, что в его взгляде опять боль. Ничего, кроме боли.

Но стоять к нему спиной как-то… неправильно.

– Здравствуй, - ответила я, обоворачиваясь. – Рада видеть тебя живым и здоровым.

Елисей притих на руках, заметив незнакомого ему человека.

Гордей не выглядел уставшим или изможденным. И одежда чистая, и щетина на лице ухоженная, и волосы коротко подстрижены. Не похоже, чтобы он спешил на встречу со мной. Да и стоит ли называть это возвращением? Ведь он не может ко мне прикоснуться. Зачем ему такая жена?

– И я рад, что ты жива и здорова, несмотря на то, что устроила, - вздохнул Гордей.

– Что? – вздрогнула я. – Устроила?

– Я о твоем визите в Ведобор, - пояснил он. И вдруг рыкнул на Тихона, который двинулся в сторону холма: - Куда это ты собрался? Сбегаешь?! Я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть!

– И что? – невозмутимо поинтересовался Тихон. – Я вас подвел?

– Как ты мог отпустить ее одну? Почему не остановил?

– Гордей, перестань, - вмешалась я. – Во-первых, это мое решение. Во-вторых, я была не одна. Саша…

– Ах, вот как! – Гордей уставился на меня. – Саша?! Это ты о Домбровском, я не ошибаюсь?! Этот дезертир еще ответит за все!

Елисей заплакал, испугавшись сердитого голоса отца. А Гордей… Он с ума сошел, что ли? И Тихон, и Александр пылинки с меня сдували, пока он… занимался делами государственной важности. И, вернувшись, он не благодарит их, а злится? Ревнует к Домбровскому? Бред!

– Тише, Лесь, тише. – Я успокаивающе похлопала малыша по спине. – Папа на тебя не сердится.

Только на меня. Как обычно!

Гордей стиснул зубы, и на его лице заиграли желваки.

– Если хочешь злиться, злись на меня, - произнесла я твердо, когда Елисей затих. – Ты несправедлив к тем, кто заботился обо мне… из уважения к тебе.

Я заметила, что Тихон уставился на меня удивленно, вроде как даже собирался что-то сказать, но передумал.

– Это я убедила Тихона отпустить меня в Гиблый лес, а я его попросила охранять сына, - продолжила я. – Это я вынудила Домбровского следовать за мной в Ведобор. И это я уговорила всех молчать о том, что у тебя родился сын.

– А еще ты поставила на уши заставу, да и весь Ведобор тоже, - добавил Гордей. – Вмешавшись туда, куда вмешиваться не следовало.

– Так я не помогла тебе, а сделала хуже? – Горький комок подкатил к горлу. – Простите, ваше… величество.

Нельзя плакать, и не из глупой гордости. Елисей все еще у меня на руках, и его испугают мамины слезы.

– Как Леонид? – спросила я, чтобы сменить тему. – Удалось ему помочь?

– Да, - кивнул Гордей. – С ним все в порядке.

– Э-э… Я, пожалуй, пойду, - напомнил о себе Тихон.

– Нам тоже пора возвращаться, - сказала я. – Холодно. Лесь замерз, да и я тоже.

Гордей дернулся было, шагнул ко мне, но остановился и досадливо поморщился.

– Хочешь подержать сына на руках? – предложила я. – Тихон, передай…

– Нет, - отказался Гордей. – Я боюсь ему навредить. В нем есть твоя кровь, а проклятие настроено на тебя.

И этого он не может? Как жестоко отец его наказал…

– Вернемся в дом, - добавил Гордей. – Не хочу, чтобы вы простудились.

Я отдала Елисея Тихону, потому что подниматься с ребенком на руках мне было тяжело. Так и пошли гуськом: я впереди, Гордей позади, а между нами – Тихон с Елисеем.

Когда мы подошли к ограде дома, я пропустила Тихона вперед.

– Отнеси Леся в дом, - попросила я. – И скажи Ирине Львовне, что мы скоро будем.

– Что-то хочешь сказать? – нахмурился Гордей.

– Многое, - ответила я, когда Тихон ушел. – Странно, что тебе сказать нечего. Но я буду краткой. Ирина Львовна не знает, что я была в Ведоборе. Не знает, кто держал тебя в плену. Я ограничилась версией, что Домбровский перехватил меня и забрал на заставу. А о братстве границы она знает, поэтому я…

– Я понял, - перебил меня Гордей. – Спасибо. Что-то еще?

– О проклятии она тоже не знает.

– Уже знает.

– А-а… Хорошо. Тогда пойдем.

– Риша, остановись!

– Что? – Я обернулась, и сердце заколотилось, как бешеное.

Гордей наконец-то назвал меня Ришей!

– Ты права, нам есть, что сказать друг другу. Но не здесь же, правда? Если бы ты знала, как невыносимо больно смотреть на тебя и не сметь прикоснуться! Пожалуйста, не думай, что я злюсь на тебя.

– И ты прав, откуда же мне знать, как это больно. – Я не удержалась от шпильки. – Я же тут… цветочки выращивала, пока ты страдал.