Чтение онлайн

Упоминание в писцовых книгах «бояр новосведеных» и «сведеных своеземцев» свидетельствует о продолжении переселений в 90-х гг. XV в. Г.М. Тучин, один из выселенных бояр (бывший посадник), подписывал договор с Ливонским орденом еще в 1493 г. Стоит подчеркнуть, что «выводы» местных землевладельцев в Новгородской земле производились без какого-либо плана. Изначально не ставилась задача полной ликвидации здесь боярского землевладения. Еще до похода 1477 г. некоторые бояре служили Ивану III. Их число увеличилось при подходе московских войск к Новгороду. Затем, когда окончательный исход противостояния не вызывал вопросов, «били челом великому князю в службу бояря Новгородстии все и дети борьскые и житии». Отдельно упоминалась грамота, которую обязались блюсти некоторые виднейшие бояре [144] .

«Новгородская сила» участвовала в 1481 г. в походе «на немцы», а в 1485 г. в завоевании Тверского княжества. Среди новгородцев присутствовал круг лиц, которые могли беспрепятственно влиться в состав Государева двора. Новоторжцы Глуховы и Берновы, новгородские бояре из Новоторжского уезда, отметились в новгородском взятии 1477 г. как союзники Ивана III. Обе фамилии были позднее представлены в рубрике «Торжок» Дворовой тетради, унаследовав свой статус с 70-х гг. XV в. [145]

Несмотря на репутацию «прирожденных изменников», некоторые новгородские бояре, будучи переселенными в «города Московской земли», смогли занять здесь видное положение. Уже во второй половине 1480-х гг. жалованные грамоты на владения в Ярославском и Костромском уездах получил П.В. Люткин. Позднее он был кормленщиком в Устюженском уезде. Среди погибших в битве на Ведроши (1500 г.) был отмечен Иван Александрович Самсонов («новогородец»). Во втором десятилетии XVI в. в качестве писца Перевитеска (Рязанская земля) отметился бывший боярин К. Фефилатьев. Должности волостелей занимали М. Доможиров (его родственник Г.М. Доможиров в 1538 г. был волостелем в Балахне, а сын ключником в Нижнем Новгороде), Я. Скомантов, Я.И. Дмитриев Исаков. Последний приходился внуком казненному после Шелонской битвы «крамолнику» Д.И. Борецкому и правнуком «прелестные жены Марфы», знаменитой Марфы-посадницы. И.З. Овинов описывал земли в Нижегородском уезде, а И. Шенкурский был отмечен в качестве воеводы у «наряда». Большое число потомков новгородских бояр было записано в Дворовой тетради по Юрьеву, Владимиру и Костроме: Самсоновы, Исаковы, Горошков, Шенкурские, Фефилатьевы, Новгородцевы, Кузьмин, Телятев, Подножкины [146] . По своему положению они ни в чем не отличались от остальных детей боярских. Одному из них – Я.И. Кузьмину принадлежало в середине XVI в. очень крупное поместье (1184 четверти). Представители этих фамилий входили в состав Государева двора, вероятно, уже в начале столетия. Идеологический пафос противостояния, таким образом, не препятствовал участию «новгородцев» при организации управления и службы. При дефиците кадров московское правительство стремилось эффективно использовать имеющиеся человеческие ресурсы.

Выселения затронули практически всех крупных и средних землевладельцев. Известно всего несколько примеров признания местных вотчинников в качестве детей боярских. А. Савелову и братьям Я. и П.Д. Луневым достались в поместья части их собственных земель. Поместье С. Лисичникова было составлено из участков других лиц [147] . Сохранили земли мелкие землевладельцы, получившие статус своеземцев, которые впоследствии были задействованы в несении службы. Место новгородских бояр и житьих заняли помещики, переселенные в Новгородскую землю из разных частей страны.

Выселению подверглись вятчане, хотя в этом случае их социальная ниша не была занята московскими служилыми людьми. Подобным образом сложилась судьба землевладельцев пограничных Вяземского, Дорогобужского, Бельского и, вероятно, некоторых других уездов, присоединенных в ходе русско-литовских войн, лояльность которых вызывала очевидные вопросы. Были выселены также псковичи (300 семей).

При внешней привлекательности такого подхода его реализация сталкивалась с трудностями. Количество находящихся в распоряжении у центрального правительства служилых людей, не говоря уже об их качественном составе, было весьма ограничено. Часть из них была задействована на нескольких стратегически важных направлениях и не могла быть перемещена на новые места службы. Недостаток служилых людей замещался в том числе за счет испомещения бывших послужильцев. В этом случае не удавалось добиться полноценного эффекта. Новые корпорации нуждались не только в полноценных детях боярских. Требовалось создать в них дееспособную структуру, с привлечением представителей знати для выполнения функций командного состава.

Перемещения нескольких тысяч детей боярских на Северо-Запад страны (кроме Новгородской земли в Пусторжевский и Великолуцкий уезды), а также в новозавоеванные западные уезды значительно исчерпали кадровый потенциал и заставляли отложить резкие выпады в адрес представителей местной знати. Возможно, именно это обстоятельство сдерживало рост поместного землевладения в Смоленской земле, где долгое время роль постоянного воинского контингента выполняли отряды годовщиков. «Выводы» смоленских бояр растянулись на несколько десятилетий, часть из них осталась на своих местах в качестве земцев.

При увеличении численности Государева двора и роста его территориальной составляющей возможности постоянного пребывания входящих в его состав лиц в Москве были ограничены. Затруднялось и его использование в военных целях. Начиная с XVI в. двор практически перестал отправляться в походы в качестве самостоятельного военного отряда. В соответствии с новой организацией армии и правильным делением полков дворовые дети боярские все чаще несли службу вместе с другими служилыми людьми. В 1509 г. вместе с князем В.В. Шуйским находились «князи и дети боярские из двора и из городов», которые передавались князьям В.Д. Холмскому и А.В. Ростовскому, «и они себе тех людей поделят сами» [148] .

Рядовые члены двора эпизодически появлялись в Москве. По свидетельству Сигизмунда Герберштейна, «государь имеет обыкновение вызывать некоторых по очереди из их областей, чтобы они исполняли при нем в Москве всевозможные обязанности». В разрядной записи о смоленском походе 1514 г. Василия III, выехавшего из Москвы, сопровождала свита из 220 бояр и детей боярских. Остальные дворовые дети боярские находились под Тулой и должны были соединиться с великокняжеским полком только под Дорогобужем [149] .

Этот процесс отражался на внутренней структуре Государева двора, внутри которого, в соответствии с поземельными связями детей боярских, в начале XVI в. выделилось несколько территориальных групп. По-видимому, уже «дворовая книга» второго десятилетия XVI в., реконструируемая на основании более поздних списков, делилась на несколько территориальных рубрик. Разряд новгородского похода «миром» 1495 г., отразивший более раннюю структуру Государева двора, в целом не демонстрировал признаков «территориальности». Отдельной группой в нем были выделены лишь «бояре» из Тверской земли, которые недавно влились в его состав [150] .

Расширение границ государства отражалось на изменении территориальной структуры двора, в состав которого включались выходцы из новоприсоединенных земель (за исключением уездов, где были произведены «выводы»), а также из новых корпораций, создаваемых на окраинах. Структура рубрик в Дворовой тетради 1550-х гг., наиболее полном источнике для реконструкции истории Государева двора, часто распадалась на три основные части, копирующие его структуру: «бояре», «князья», «дети боярские». Особенно часто такие примеры имели отношение к «новым» корпорациям – Кашире, Можайску, Вязьме, Дорогобужу. В вяземской рубрике последовательно описывались «бояре» (Салтыковы, Плещеевы, Годуновы), «князья» (С.Ю. Деев, Умаровы, Гагарины) и «дети боярские». Так же обстояло дело с дорогобужской рубрикой. Здесь были свои «бояре» – З.И. Очин Плещеев, «князья» – А. и Д.М. Звенигородские, а также Н.И. Мезецкий, а затем уже и «дети боярские» [151] .

Распространение тройственной структуры на территориальные группы дворовых детей боярских в конце XV – начале XVI в. по образцу организации Государева двора в пограничных уездах свидетельствовало о возможности их действий как автономных отрядов, имеющих собственный командный состав и выстроенную иерархию. Это имело смысл при отражении неприятельских набегов и организации локальных походов на соседние страны (Великое княжество Литовское). Подобные действия были невозможны без координации с массой рядовых служилых людей. Важно подчеркнуть признание великокняжеской властью территориальной структуры Государева двора и ее последующее тиражирование.