Чтение онлайн

Сыновья новгородца Т.И. Заболоцкого в Дворовой тетради были записаны по Переславлю в группе с другими Заболоцкими. Среди Аксаковых по Кашину фигурировали новгородцы С.Д. Аксаков и пятеро сыновей И.И. Аксакова. Аналогичные примеры имели место у представителей князей Ростовских, оставивших новгородскую службу, и в ряде других случаев [168] . Факты «наследования» поместий однородцами демонстрируют, что такая аргументация признавалась администрацией уже на ранних этапах формирования поместной системы.

Родственные связи были использованы в том числе и для организации службы. Дворовая тетрадь строилась по фамильному принципу. Семьи дворовых были сгруппированы вместе, образуя большие фамильные, а в ряде случаев и родовые «гнезда» [169] . Эта структура отражала, по-видимому, особенности устройства службы, имевшей наследственный характер. Организация обеспечивала круговую поруку, облегчая учет и мобилизацию служилых людей. Чем больше в нее вовлекалось людей, тем проще было выполнять контроль над каждой отдельной группой.

Наличие горизонтальных служебно-родственных связей подтверждается на примере Колычевых. Представители этой фамилии часто были задействованы в выполнении одних и тех же служб. В 1501 г. М.А. Колычев впервые получил воеводское назначение во время похода на «немцы» под предводительством своего дяди И.А. Лобана Колычева. В 1508 г. братья М. и И.А. Черные Колычевы были воеводами на Великих Луках. В злополучной Оршанской битве 1514 г. принимало участие сразу несколько Колычевых: И.А. Черный, И. Пупок и его братья В. и А.С. Колычевы [170] .

«Родство» проявлялось не только на горизонтальном, но и на вертикальном уровне. Многие должности в структуре Государева двора быстро стали передаваться по наследству. Этот процесс не был легитимизирован, но дефакто получил распространение как традиция, основанная на прецедентах. Наследственный характер приобрели места в Боярской думе. Своеобразная «очередь» на получение думных чинов в соответствии с заслугами предков и местом в системе родового старшинства видна при анализе «боярских» частей отдельных рубрик Дворовой тетради. Лидеры фамилий выступали как «локомотивы» для остальных родственников, предопределяя их карьерный рост.

Появление выдвиженцев великих князей в боярской среде вело к увеличению числа членов Боярской думы, не нарушая в целом сложившегося порядка. К середине XVI в. выделилось достаточное число фамилий, претендовавших на места в Боярской думе. По наблюдениям А.М. Клеймола, в Боярской думе первой половины XVI в. 40,7 % всех бояр и окольничих получили свои звания «по наследству» от своих отцов. Еще 25,4 % находились с ними в близком родстве. Н. Коллман обратила внимание на порядок передачи думных званий. В первую очередь звания бояр и окольничих получали младшие братья, вслед за ними старшие сыновья старших братьев и т. д. [171]

Внутри отдельных фамилий стали сосредотачиваться различные дворцовые и придворные должности. Должность конюших постепенно в руках у Челядниных. Конюшим в начале XVI в. был И.А. Челяднин. В 1539 г. конюшим был его сын Иван. Следующим конюшим стал И.П. Федоров, женатый на дочери В.А. Челяднина [172] . С.И. Воронцов во втором десятилетии XVI в. выполнял обязанности дворецкого. В 40-х гг. XVI в. И.С. Фока Воронцов был тверским дворецким, его брат Федор Демид – углицким, а племянник В.М. Воронцов – дмитровским. Подобным образом И.Н. Бутурлин был дворецким Великого Новгорода, а А.Н. Бутурлин – Нижнего Новгорода. Наконец, И.И. Меньшой Жулебин служил новгородским дворецким, а его сын – дмитровским [173] .

Наиболее отчетливо тенденция закрепления должностей в кругу отдельных фамилий проявилась среди казначеев, что было связано со специализацией этой должности. В конце XV – первой половине XVI в. казначеи назначались из представителей семьи Ховриных. Казначеем в 1470–1480-х гг. был В.Г. Ховрин. В конце XV в. его сменил на этой должности сын Дмитрий, который, в свою очередь, передал ее племяннику П.И. Головину. И.И. Третьяков-Ховрин, начавший свою деятельность на должности печатника, в 30-х гг. XVI в. также стал казначеем [174] .

Должность оружничего в середине XVI в. от своего отца А.М. Салтыкова «унаследовал» Л.А. Салтыков. Среди ясельничих были Г.А. Дровнин и его сын Василий [175] . Еще в середине XV в., по родословным данным, великокняжеским постельничим был И.В. Море Сорокоумов. Позднее должность постельничего перешла к его племяннику И.Д. Боброву. Среди представителей этой фамилии постельничим был также К.А. Бурунов. Ф.В. Большой Кокошкин Сорокоумов служил постельничим у Дмитрия Углицкого. Среди Мансуровых Яков Иванов с 1513 г. был постельничим. После опалы эту должность заняли его племянники А. и Л.В. Мансуровы. А.А. Зимин отметил также определенную преемственность среди ловчих. Сыновьями ловчих 30-х гг. XVI в. были Ф.М. Нагой и Б.В. Дятлов [176] .

Торжество семейного принципа происходило и у дьяков. Сыновьями дьяков были Р. Алексеев (Полуехтов), Ю.С. Башенин, Г.З. Микулин Гнильевский, а также его сыновья Яков и Василий, В.В. Третьяк Долматов, Н.В. Дылдин, И.В. Жуков, И. Бакака, И. Чудин и Т.М. Карачаровы, И.Т. Клобуков, А. и И.Ф. Курицыны, К. и Н.А. Фуниковы Курцевы, Ф. Посник Моклоков, В.С. Племянников, П.И. Путятин, Е.И. Цыплятев, племянником – И.Г. Выродков, фигурировавшие среди дьяков первой половины XVI в. В это время происходило активное формирование дьяческих кланов, в результате которого некоторые фамилии стали делегировать на эту службу большое число своих представителей (Моклоковы, Путятины, Цыплятевы, Карачаровы, Клобуковы, Фуниковы-Курцевы) [177] . В случае с дьяками эта тенденция сглаживалась возрастающими потребностями государственного аппарата в «приказных людях». Общее количество дьяков неуклонно росло на протяжении всей первой половины XVI в., что способствовало проникновению в состав дьячества новых лиц и фамилий. Преемственность среди дьяков во многом носила условный характер, чередуясь с «дворянскими» назначениями.

Быстрый расцвет «родства» показывает, что оно было эффективным регулятором для установления горизонтальных связей между группами служилых людей. Эта его роль в будущем предопределила расцвет местничества и широкое развитие связей кланового характера. Наследственный принцип занятия тех или иных должностей способствовал самовоспроизведению запущенной системы.

Отмеченные тенденции в конце XV в. находились в зародыше и не получили еще должного развития. Великокняжеская власть пыталась использовать их в своих интересах, но не была их создателем. Территориальные связи и «родство» были результатами разрастания Государева двора и попытками адаптации находящихся в его составе фамилий к новым реалиям службы. Немалое значение в их распространении имел рост делопроизводственной документации, ведение и регулярное обновление списков членов двора. Наличие таких списков позволяло определять нужных исполнителей для тех или иных поручений, вычленяя их имена из общей группы. Территориальное деление «дворовых книг» приводило к выполнению различных поручений московского правительства соседями-сослуживцами. Так же производились их перемещения на новые места службы. Пример Дворовой тетради показывает долговременное использование этого источника в делопроизводственных целях, наличие многочисленных приписок сыновей и других младших родственников к присутствовавшим там именам, что, безусловно, способствовало использованию родственных связей при занятии той или иной должности. Новые члены двора органично вписывались (в прямом и переносном смыслах) в его структуру, претендуя на положение и статус, какими обладали их предки и старшие родственники.

Системообразующие изменения были связаны с распространением поместной системы, созданием на ее основе новых служилых корпораций и систематизацией службы по единым унифицированным образцам. В этом отношении именно великокняжеская власть была инициатором масштабных изменений, которые определили облик службы на несколько последующих столетий.

Одним из наиболее значимых итогов правления Ивана III стало появление поместной системы, приобретшей общегосударственное значение. Помимо Новгородской земли, где поместные раздачи имели массовый характер, поместья появились и в других частях страны [178] . Поместная служба знаменовала собой своеобразный договор между государственной властью и массой лиц, задействованных в службе. Государство гарантировало всем сыновьям служилых людей, годным к несению службы, предоставление поместных наделов, в то время как они обязались нести регулярную воинскую повинность в определенных для них местах.