Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
«Как он выглядел?»
«Я видела его только издали. Высокий, грузный человек с длинными руками. У него большая гладкая голова, темные усы и коричневато-розовая кожа, бледная по сравнению с большинством даршей».
«С тех пор вы его видели?»
«Насколько мне известно, нет».
«Он никогда не забывает обиду — по меньшей мере, так о нем говорят. Кроме того, Ленс Ларк знаменит жестокими хитроумными проделками».
«Пусть придумывает все, что угодно. У нас безупречная охрана — мы никогда не забываем о том, что Запределье рядом. Но почему вас так интересует Ленс Ларк?»
«Я надеюсь его уничтожить. Но прежде всего мне нужно его найти. Поэтому я скупаю акции фонда «Котцаш» — чтобы привлечь его внимание».
Джердиана уставилась на Герсена с изумлением и ужасом. Она начала было говорить, но на стол легла длинная тень: высокомерно подняв голову и неодобрительно опустив уголки рта, на них смотрел Альдо. Отвесив Джердиане порывистый поклон, он сказал: «Прошу прощения, но ваша тетушка, ее благородие Мэйнесс, настаивает на том, чтобы вы к ней присоединились».
«Хорошо, я уже иду».
Герсен обратился к Альдо: «Вы собираетесь в поездку по пустыне».
«Собираемся».
«Куда вы едете?»
«К Шайесу, — ледяным тоном обронил Альдо. — Джердиана, пойдем!»
«Сегодня там будет много даршей, мужчин и женщин», — заметил Герсен.
«Нас это не беспокоит — постольку, поскольку они не будут попадаться на глаза».
«Они могут причинить вам неприятности».
«Мы наняли многоместный открытый пескоход. Водитель заявляет, что никаких неудобств не предвидится. Так или иначе, мы — метлены; дарши прекрасно знают, что от нас следует держаться подальше». Альдо настойчиво предложил руку Джердиане. Та медленно встала и машинально последовала за ним, словно блуждая во сне.
Герсен еще некоторое время сидел и размышлял, после чего направился к своему звездолету. Задержавшись у лесенки трапа, он стоял и смотрел на восток — туда, где над небом пустыни уже взошла луна. В полутьме из-под шатра потихоньку выскальзывали небольшие группы людей — одни на небольших пескоходах, другие пешком — женщины и девушки отдельно от юношей и мужчин. Оседлав видавший виды пескоход на высоких надувных колесах, выехал Дельфин в компании трех приятелей; все они надели легкие халаты и красочные головные платки. Когда они проезжали мимо, Герсен приветственно поднял руку. Дельфин резко остановил подпрыгивающую и качающуюся машину. Герсен подошел поближе: «Как дела?»
«Пока что все в порядке».
«Ты нашел еще какие-нибудь акции?»
«Нет. Вы были правы — Бель-Рук очень недоволен сегодняшними сделками. Он грозится отстегать насмерть и вас, и меня».
«Для этого ему сначала нужно нас поймать, — возразил Герсен. — А потом еще и замахнуться хлыстом».
«Верно. В любом случае, в Динкельстоне вы больше не найдете никаких акций «Котцаша». Бель-Рук приказал устроить большой хадол; приз — тысяча СЕРСов. Свальщики [48] должны делать ставки по сто СЕРСов или по двадцать акций «Котцаша». Само собой, все остающиеся акции будут поставлены на кон».
48
Свальщики: участники хадола. «Свалкой» называют поле для игры в хадол — концентрические круги, выкрашенные в желтый, зеленый и синий цвета.
«Жаль!» — отозвался Герсен.
«Все равно, вы здорово натянули нос Бель-Руку; с вами держи ухо востро! Но что мы тут языки чешем? Китчеты уже загорают под луной!»
«Вместе с каждой толстозадой старухой Рубца, не иначе», — прибавил один из приятелей Дельфина.
«Нет, вы только посмотрите! — протянув руку, с издевательским изумлением воскликнул Дельфин. — Недотрогам-метленам тоже захотелось лунного загара! Надулись и выпрямились, словно их мучает запор! А водитель шарабана — знаете, кто? Мошенник Нобиус, он кого угодно оставит в дураках, даже вас!»
Ответив улыбкой на комплимент, Герсен спросил: «Метленов Нобиус тоже оставит в дураках?»
Дельфин ответил многозначительным шутливым жестом: «Он без ума от нежной китчеты по имени Фаррера. Ее охраняют три огромные хуницы. Нобиус поклялся, что сегодня ночью он овладеет Фаррерой. Как он это сделает, управляя шарабаном метленов, никому невдомек. Увидим! Нам пора! Мирассу уже взошла. Китчеты разбежались по дюнам и видят сладостные сны наяву! Хей-хей! Поехали! Да сопутствует нам удача Камбусса!» [49]
49
Сатир Камбусс, так же, как песчаный призрак Питтаф и жуткая Баба-Лейна — персонажи даршской мифологии.
Пескоход умчался, подпрыгивая и переваливаясь на мягких надувных колесах. Герсен смотрел вслед шарабану метленов, уже превратившемуся в размытое темное пятнышко на фоне далеких песков.
Раздраженный и подавленный одолевавшими его противоречивыми побуждениями, Герсен неподвижно стоял, пока тень экскурсионного пескохода не исчезла за горизонтом. Дела метленов его никак не касались, конечно — с тем исключением, что его беспокоили безопасность и достоинство некой Джердианы Чансет, по отношению к которой он испытывал целый спектр разнообразных чувств, и не только покровительственного характера.
Что он мог сделать, однако? Тихо выругавшись, Герсен поднялся в звездолет, открыл изнутри боковой люк, выдвинул подъемные блоки и опустил на песок реактивную разведочную платформу. Нахлобучив на голову шлем и подключив к лицевому стеклу прибор ночного видения, он сложил на бортовую решетку кое-какое оружие, задраил люки звездолета, влез на платформу и поднял ее в небо.
Мирассу всплывала все выше над горизонтом: огромный серебристо-белый диск, излучавший мягкий и спокойный свет, вызывавший, тем не менее, лихорадочно-страстное возбуждение. Озаренный луной Рубец превратился в фантастическую страну, где немыслимое становилось не только поддающимся представлению, но и вполне целесообразным. Герсена, мозг которого, как всегда, функционировал как минимум на двух уровнях сознания, забавлял тот факт, что он, по-видимому, был подвержен влиянию Мирассу не меньше, чем юный Дельфин... Слегка отклонившись к югу от трассы шарабана, он поравнялся с ним, продолжая лететь на высоте примерно трехсот метров. Надвинув на глаза прозрачное забрало шлема, он включил прибор ночного видения и передвинул ползунок увеличителя: теперь казалось, что шарабан и его пассажиры находились на расстоянии нескольких метров. Озаренные лунным светом, роскошные костюмы и бледные лица метленов превратились в призрачное видение труппы арлекинов и пьеро, решившихся на какую-то рискованную авантюру. Герсен наблюдал за ними, как завороженный, с долей насмешки, но и с не меньшей долей зависти. Всего в открытом кузове экскурсионного пескохода сидели десять метленов. Три молодых человека занимали кормовые сиденья. Четыре девушки, пара женщин постарше и неизбежный Альдо расселись вдоль бортов. Джердиана, теперь казавшаяся хрупкой и болезненно бледной, сидела впереди, поодаль от других и почти отвернувшись от них. Герсен ощутил опьяняющий прилив возбуждения и готовности пуститься в свою собственную ночную авантюру — возможно, это объяснялось воздействием Мирассу.
На высокой передней скамье водителя небрежно развалился Нобиус; время от времени он оборачивался, чтобы с благосклонным презрением взглянуть на пассажиров. Каждый раз, когда это замечали две дамы постарше, их возмущало наглое любопытство водителя-дарша, и они приказывали ему надменными жестами сосредоточиться на выполнении непосредственных обязанностей. Нобиус, со своей стороны, полностью игнорировал их повелительные жесты, что придавало всей экспедиции абсурдно-шутовской характер.
Шарабан скользил по шелковистому песку. Впереди и немного в стороне возвышался Шайес: гигантская древняя вулканическая пробка, окруженная юбками уступов и хаосом скальных обнажений. Одна из старших дам-метленок, судя по ее жестикуляции, приказала Нобиусу не приближаться к Шайесу. Нобиус подобострастно поклонился и взялся за приборы управления для того, чтобы изменить курс, но уже через несколько минут, когда внимание дамы отвлеклось, снова повернул шарабан к скалам. Разглядывая окрестности Шайеса, Герсен заметил мелькание белых даршских халатов: в эту ночь многие опьянели под лучами Мирассу.
Дамы-метленки опять заметили приближение громады Шайеса и тут же гневно потребовали, чтобы Нобиус отъехал подальше от останца — Нобиус снова вежливо выполнил их приказ, но уже через несколько секунд, хитро маневрируя под предлогом объезда препятствий, снова направил экскурсионную машину по прежнему курсу. Судя по всему, он стремился подъехать к каменистому пригорку высотой метров шесть или семь, отстоявшему шагов на десять от основной массы круто поднимавшихся уступов. На вершине пригорка стояла китчета, молчаливо и задумчиво смотревшая на юг, в бескрайние пески.