Чтение онлайн

«Это не совсем то, что я хотел бы услышать. Тем не менее — я часто сомневаюсь в своих собственных чувствах. Кто я такой? Человек, мужчина? Или запрограммированный механизм? Или абсурдное воплощение преувеличенного принципа?»

Джердиана снова рассмеялась: «У меня на этот счет нет никаких сомнений. Ты — человек и мужчина, во всех отношениях».

«Джердиана! — холодно позвала ее тетушка Мэйнесс. — Пойдем, нужно занять места на трибуне».

Джердиана еще раз бледно улыбнулась Герсену и ушла. Герсен смотрел ей вслед — у него перехватило дыхание от щемящей тоски. «Глупости! — говорил он себе. — Подростковые бредни!» Он изнывал по девушке, как школьник! Он не мог позволить себе эмоциональные привязанности, пока не будет закончен труд всей его жизни, пока он не выполнит свой долг!

Герсен последовал за метленами на площадь, где толпа уже теснилась вокруг цветных колец. Скоро должен был начаться хадол — самое характерное из даршских зрелищ, нечто среднее между спортивным матчем и стычкой уличных банд, которому придавали остроту сговоры, предательство и оппортунизм — короче говоря, общество даршей в миниатюре.

Создавать какие-либо удобства для зрителей даршам просто не приходило в голову — такая концепция противоречила их образу мышления. Желающим наблюдать за матчем приходилось довольствоваться скамьями сооруженных наспех трибун, забираться на окружающие поле сооружения или толпиться у ограды, окружавшей «свалки».

На столбе висели щиты со списками участников различных матчей. Герсен никак не мог разобрать витиеватую даршскую вязь. Подойдя к будке для регистрации вкладов и ставок, он привлек внимание сидевшего в ней агента-посредника: «Какой из хадолов объявил Бель-Рук?»

«Третий раунд, — агент постучал пальцами по одному из плакатов у себя за спиной. — Вызов претендента — сто СЕРСов или двадцать пять акций «Котцаша»».

«Сколько вызовов уже сделано?»

«Пока что девять».

«В общей сложности, сколько акций «Котцаша»?»

«Сто акций».

«Недостаточно!» — подумал Герсен. Ему нужны были как минимум 120 акций. Он с отвращением взглянул на разноцветные «свалки» и на трибуны, заполненные даршами в белых халатах. Брезгливо отодвинувшись от всех остальных, в секторе, отведенном туристам, сидели метлены. Герсен фаталистически пожал плечами. Он никогда не играл в хадол; кроме того, дарши не преминули бы воспользоваться преимуществами своего опыта и вступить в сговор против искиша. Тем не менее, сто дополнительных акций сделали бы приобретение контрольного пакета вполне осуществимым. Герсен выложил на прилавок последние остававшиеся у него наличные деньги — банкноту в сто СЕРСов: «Вот мой вызов. Я хочу участвовать в хадоле Бель-Рука».

Агент изумленно отшатнулся: «Вы намерены драться со свальщиками? Сударь, вы — искиш! Вынужден чистосердечно предупредить вас, что вы рискуете переломать себе кости — в хадоле Бель-Рука участвуют сильные игроки, известные ловкостью и хитростью».

«Мне будет полезно приобрести такой опыт. Сам Бель-Рук участвует в третьем раунде?»

«Он гарантировал приз — тысячу СЕРСов — но сам драться не намерен. Если сумма вызовов превысит тысячу СЕРСов, он извлечет прибыль».

«Но акции «Котцаша» входят в призовую сумму?»

«Совершенно верно. Приз включает все вызовы, в том числе акции».

Герсен нашел место, откуда он мог видеть все поле. Свальщики первого раунда уже вышли на поле: двенадцать молодых людей в традиционных коротких трусах из белого полотна, бежевых, серых или бледно-красных майках, холщовых тапочках и головных платках, повязанных так, чтобы не болтались мочки ушей. Игроки ходили вокруг синего кольца, иногда задерживаясь, чтобы сказать друг другу пару слов — тайком, на ухо, или просто обмениваясь шутками. Время от времени они собирались небольшими группами, чтобы выслушать разъяснение того или иного тактического замысла. К таким группам то и дело присоединялся свальщик-чужак, желающий подслушать, о чем говорят противники — это приводило к гневным перепалкам, а в одном случае началась потасовка.

Из ближайшей гразди вышли арбитры: четыре старика в красных жилетах, расшитых черными узорами. У каждого в руке был двухметровый жезл с набалдашником-эжектором. Старший арбитр нес, кроме того, стеклянную чашу с призовым выигрышем — в данном случае в чаше лежала пачка банкнот. Старший судья прошел к центральному диску и установил приз на пьедестале.

Судьи заняли свои места. Старший арбитр ударил по висевшему у него на груди гонгу палочкой с тяжелым металлическим наконечником. Игроки прекратили перепалки и рассредоточились по желтому кольцу.

Старший арбитр объявил: «Начинается стандартный хадол — соревнование в силе, ловкости и хитрости. Любые виды оружия, в том числе кнуты, запрещены. Призовой выигрыш, составляющий сто СЕРСов, гарантирован общеизвестным и заслуживающим доверия Лукой Ламарасом. Теперь прозвучит сигнал отсчета семнадцати секунд до начала матча». Судья ударил палочкой по нагрудному гонгу. Игроки начали беспокойно двигаться по кольцу, стараясь занять места, которые, согласно их расчетам, сулили те или иные преимущества.

Старший арбитр снова ударил в гонг: «Шесть секунд!»

Игроки пригнулись, быстро поглядывая направо и налево, расставив руки в традиционных позах.

Раздались два резких удара нагрудного гонга: «Игра!»

Игроки приступили к борьбе — одни сразу, другие осторожно, испытывая противников ложными выпадами. Некоторые пытались применять предварительно согласованную стратегию, другие уже предавали их, переходя на сторону противников. Трое набросились на одного тяжеловесного дарша и вытолкнули его на зеленую «свалку». Взбесившись, тот затащил с собой одного из нападающих и вышвырнул его дальше, на синее кольцо. Судьи тут же воспользовались жезлами и пометили этих двоих пятнами распыленной краски соответствующих цветов.

Применяя всевозможные приемы борьбы, толкаясь с разгона и упираясь, опрокидывая друг друга и оттаскивая за руки и за ноги, «свальщики» вытесняли то одного, то другого соперника сначала за границу зеленого кольца, затем на синее и, наконец, в «чистилище», то есть за пределы игрового поля. Одни игроки полагались на ловкость и проворство, другие — на прямолинейное применение веса и силы. Популярный прием — пробежать по «свалке» кругом и напасть на противника сзади — придавал хадолу постоянную подвижность. В целом матч носил более или менее добродушный характер: соперники смущенно смеялись, становясь жертвами ловкого захвата или подвергаясь коварному нападению сзади, но по мере того, как на «свалках» оставалось все меньше игроков, напряжение возрастало. На напряженных лицах выступили жилы, броски становились злобными, два «синих свальщика» стали обмениваться ударами кулаков. Пока они были заняты боксом, третий игрок выскочил из зеленого кольца и вытолкнул их обоих в «чистилище». Соперники, тем не менее, продолжали размахивать кулаками — довольно-таки неуклюже и без особого успеха, как отметил Герсен — пока судья не приказал им прекратить потасовку за пределами поля, так как они отвлекали внимание от продолжавшегося хадола.

Наконец на поле остались два игрока — один на «зеленой свалке», а другой, высокий и грузный дарш — на наружном синем кольце. «Зеленый» бегал по краю своего кольца, притворяясь, что вот-вот сделает бросок, и уклоняясь от рук «синего», а «синий» прихрамывал, прохаживаясь туда-сюда и притворяясь, что страдает от боли, усталости и безнадежности своего положения. «Зеленый», однако, опасался переступать границу синего кольца, предпочитая получить обеспеченные ему три пятых призовой суммы и не рисковать проигрышем всех денег. В конце концов «синий свальщик» стал осыпать «зеленого» насмешками и оскорблениями, пытаясь спровоцировать того на неосторожность. «Зеленый» застыл на месте и задумался на несколько секунд, после чего повернулся лицом к старшему арбитру, словно собираясь потребовать прекращения матча. «Синий» с отвращением отвернулся — в ту же секунду «зеленый» ударил его с разбега плечом в спину, вытолкнув последнего соперника в «чистилище». Старший арбитр трижды ударил в нагрудный гонг, оповещая о завершении хадола — весь приз достался находчивому свальщику, обманувшему противника.