Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
Герсену пришла в голову неожиданная идея — он раскрыл городской адресный справочник. Конструкторское бюро Жаркова несомненно должно было где-то содержать парк механического оборудования, помещения для операторов, обслуживающих техников и бухгалтеров, транспортные погрузочные пункты, даже склады.
Под именем «Жарков» в справочнике значились четыре пункта: домашние адреса неких Лемюэля Жаркова и Свята Жаркова, адрес управления «Конструкторского бюро Жаркова» в Башне Скохуна и адрес «Корпоративного склада Жаркова», по дороге в Глэдхорн.
Отложив справочник, Герсен откинулся на спинку стула и попытался составить план действий. Оттиль Паншо служил своего рода индикатором, свидетельствовавшим о присутствии Ленса Ларка так же, как буек отмечает наличие подводной скалы. Теперь, когда Паншо испарился, Герсен собственной персоной стал своего рода детектором приближения Ленса Ларка — подобно привязанному к стволу дерева ягненку, служащему приманкой для тигра. Герсен поморщился. Лучше охотиться на Ларка, чем позволять Ларку охотиться на себя.
Приходилось задавать себе снова и снова единственный вопрос, дальнейшее изучение которого представлялось полезным: что заставляло Ленса Ларка финансировать крупномасштабные работы на Шанитре?
Жарков мог ответить на этот вопрос, но Жарков отказался бы даже обсуждать его с Герсеном. Грустный чертежник, работавший в конструкторском бюро, мог бы пролить свет на эту тайну. Другие служащие Жаркова — по меньшей мене те, что работали на Шанитре — должны были получить по меньшей мере какое-то представление о цели порученного им проекта.
Герсен нуждался в действии, как наркоман — в дозе привычного яда. Вскочив на ноги, он прошел к двери, приоткрыл ее и выглянул в коридор — там было пусто. Спустившись на лифте, Герсен вышел на улицу. Судя по карте, дорога в Глэдхорн, пригород Тваниша, ответвлялась от Аллеи и поворачивала на северо-восток.
Из-за поворота выехало и остановилось такси, словно приглашая клиента сесть в машину. Герсен продолжал идти вдоль Аллеи, и через некоторое время оглянулся. Такси — старая, ничем не примечательная машина, отличавшаяся от других только облупленной белой полосой, окаймлявшей корпус снизу — тронулась с места, проехала мимо и скрылась вдали. Водителем, насколько успел заметить Герсен, был грузный плосколицый субъект неопределенного возраста и столь же неопределенного расового происхождения.
Герсен принял несколько мер предосторожности, позволявших, как правило, привести в замешательство устройства слежения — в том, что за ним следили, теперь можно было почти не сомневаться. Повернув на дорогу, ведущую в Глэдхорн, он зашел в магазин готовой одежды и приобрел серые саржевые брюки, бледно-голубую рубашку, коричневый сюртук, перетянутый ремнем на поясе, и черную матерчатую кепку — во все это он переоделся, не выходя из магазина. Оставив старую одежду продавцу на хранение, он вышел на улицу; теперь он выглядел, как местный ремесленник.
Дорога в Глэдхорн постепенно поворачивала на восток — Герсен шел мимо множества мастерских и небольших предприятий: пансионов, где сдавались комнаты, таверн, ресторанов, полутемных антикварных лавок, аптек, парикмахерских, нотариальных контор. Уже на окраине города Герсен заметил корпоративный склад Жаркова — обширную стоянку, загроможденную бездействующим горным и строительным оборудованием: секциями конвейеров, вращающимися газовыми резаками, сложенными телескопическими мачтами и порталами кранов, направляющими устройствами для свинчивания и сварки труб, гидравлическими опорами, погрузочными платформами; тут же застыли два передвижных подъемных крана. Вдоль стоянки тянулась вереница небольших построек. Над дверью первой постройки висела вывеска: «БЮРО ПО НАЙМУ». На крючке входной двери бюро болталась табличка поменьше: «СЕГОДНЯ РАБОЧИЕ НЕ ТРЕБУЮТСЯ». Рядом находилась будка с закрытым окошком для выдачи заработной платы, дальше — несколько крытых складов для хранения инструментов и станков, а за ними — небольшое посадочное поле с молчаливыми силуэтами двух потрепанных космических транспортеров для персонала и тяжелого грузового судна.
Не зная, чем еще можно было бы заняться, Герсен зашел в бюро по найму. За стойкой сидел пожилой человек с загорелым, покрытым шрамами лицом: «Да, что вам угодно?»
«Я видел табличку, — сказал Герсен. — Означает ли она, что завтра тоже никого не будут нанимать?»
«Думаю, что не будут, — ответил служащий. — Мы завершаем крупный проект, и больше ничего существенного пока не предвидится. По сути дела, мы уволили почти всех нештатных работников».
«Какой такой крупный проект? Я ничего о нем не слышал».
«Крупномасштабные проходческие работы на Шанитре».
«Там что-нибудь нашли?»
«Если даже там что-нибудь нашли, друг мой, мне об этом никто ничего не скажет».
Герсен повернулся и вышел наружу. Напротив, по другую сторону дороги, в глаза бросалось ветхое сооружение, раскрашенное огромными черными и белыми молниями на кирпично-красном фоне. На крыше сооружения красовалась большая вывеска, такая же кричащая, как окраска стен; вывеска изображала полумесяц с лениво полулежащей в нем обнаженной девушкой — девушка держала в руке бокал с бледной жидкостью, испускавшей плывущие в воздухе электрические искры. Под вывеской бежала светящаяся надпись: «ПРИЮТ МЕЖЗВЕЗДНОГО СКИТАЛЬЦА».
Герсен перешел через дорогу. По мере того, как он приближался к сомнительному заведению, оттуда все громче доносились звуки баритонового саксофона — кто-то мастерски, с увлечением импровизировал. В поездках по Ойкумене Герсену нередко приходилось проводить время в таких тавернах, где он становился свидетелем многих странных происшествий и где ему рассказывали множество невероятных историй — причем впоследствии эти истории не раз оказывались достоверными.
Распахнув дверь, он зашел в длинное помещение с низким потолком, насквозь пропитанное парами пива. В дальнем углу играла на саксофоне старуха с продолговатым костлявым лицом, в длинном черном платье, покрытом блестками; ее кожа была выкрашена мертвенно-белым пигментом, а ее волосы — ярко-синим. На другом конце помещения находилась стойка бара — цельная плита окаменевшего дерева. За деревянными столами сидели небольшие группы посетителей — главным образом мужчин, хотя некоторые пришли в сопровождении подруг. За столом в глубине трактирного зала сидел грузный дарш, одиноко размышлявший над огромной кружкой эля.
Герсен приблизился к стойке. Полка за стойкой была уставлена кружками всевозможных размеров и форм со всевозможными пивными эмблемами, нанесенными разноцветной эмалью. Герсен заметил несколько знакомых марок: «Туманный обрыв» и «Верный товарищ» с Альфанора, «Темное облако» и «Древнее подземелье» с Копуса, «Варево Смейда» с планеты Смейда, светлое пиво «Басс», «Хинано», «Клыкастый кабан» и «На якоре» с Древней Земли, «Красное дерево» с Дердиры, «Эдельфримпшен» с Богардуса. Герсен словно очутился в компании старых друзей. Руководствуясь духом времени и места, он заказал бутыль тванишского белого эля «Хэнгриз», оказавшегося напитком, вполне достойным употребления.
Повернувшись на табурете и облокотившись на стойку, Герсен разглядывал трактирный зал. На скамьях за длинным дощатым столом сидели несколько завсегдатаев, из разговора которых следовало, что они работали в фирме Жаркова. Поглощая значительное количество пива, они говорили громко и самоуверенно, нисколько не скрывая свои мнения:
«Я говорил Мотри — если он хочет, чтобы я работал на этом драндулете для самоубийц, пусть вернет мне респиратор и даст какой-нибудь чехол, чтобы в кабине не было так пыльно. Он обещал. Я гонял чертову машину целый месяц, весь покрылся коростой, нос распух, глаза слезятся — и что же? Мотри отдал мой респиратор старому Твэйдлендеру, а тот работает-то от силы два часа за смену, цементирует стенки, видите ли, переносным распылителем с тремя насадками — ему пачкаться не приходится!»