Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
Мне известны их имена, потому что я сам подготовил и расставил на столе их карточки. Присутствовали еще два человека, ни один из которых не ел чарн'e — они остались в живых. Кстати, фотография эта была сделана для того, чтобы зарегистрировать фирменные знаки поваров, приготовивших чарн'e. Эти знаки — игрушечные трехцветные семафоры, установленные у каждого блюда. Тайна отравления усугубляется тем фактом, что разные порции чарн'e готовили несколько разных поваров. По всей видимости, яд был добавлен с помощью каких-то столовых приборов.
Надеюсь, мой ответ удовлетворяет условиям вашего конкурса, и я смогу получить приз.
Клетус Парсиваль
Отель «Дикоостровский»
Дикий Остров, Цитерея Темпестре».
«Исключительно любопытное письмо! — согласился Герсен. — И, судя по всему, неподдельное».
«Мне тоже так показалось, — госпожа Энч бросила на Герсена вопросительный взгляд. — Вы уже знали о том, что сообщил этот Парсиваль — о том, что всех этих людей отравили?»
«Меня это удивило не меньше вашего. Но популярности «Актуала» это не помешает».
«Почему бы кто-нибудь из них стал пробовать чарн'e, если бы знал, что оно отравлено? Что там на самом деле произошло?»
«Именно так, госпожа Энч. Совершенно непонятно».
«Что ж, господин Парсиваль сумел назвать всех — и, судя по ответам других участников опроса, он назвал их правильно».
«Всех, за исключением номера шестого. «Искромолот» — не фамилия, а прозвище».
«Хммф! — госпожа Энч подняла брови. — Этот номер шестой — какой-то призрак или фантом; многие его видели, но никто толком не знает, как его зовут».
«Да, очень странный субъект».
«Я склоняюсь к тому, чтобы объявить Клетуса Парсиваля победителем и больше этим не заниматься, — заявила госпожа Энч. — Больше никто не сумел прислать нам такой полный и достоверный список имен».
«Готов с вами согласиться, — кивнул Герсен. — Тем не менее, следует подождать, пока не закончится поступление ответов. Почта все еще приходит?»
«Приходит, примерно в том же количестве. Может быть, чуть реже, чем раньше».
«Что ж, госпожа Энч, продолжайте полезный труд. И попросите служащих с особенным вниманием относиться к любым упоминаниям номера шестого».
«Обязательно так и сделаю, господин Лукас», — в отличие от Алисы Роук, госпожа Энч считала Герсена воспитанным и вежливым джентльменом. «Без сучка без задоринки», — отзывалась о нем госпожа Энч, когда сплетничала со своей сестрой.
Герсен взял с собой письмо Парсиваля и вернулся в кабинет.
Алиса с энтузиазмом спросила: «Какие-нибудь интересные новости?»
Герсен торжественно уселся за стол. Алиса ждала — на ее лице застыла маска радостного ожидания.
Герсен проблеял самым гнусавым и высокомерным тоном: «Насколько я понимаю, мы получили письмо, называющее всех сфотографированных лиц».
«И ему можно доверять?»
«Респондент утверждает, что самолично готовил и расставлял именные таблички на банкете».
«Таким образом, он никак не мог ошибиться?»
«Мог. Идентификация одного из присутствовавших продолжает оставаться сомнительной».
«Неужели? Кого именно?»
Герсен устремил на секретаршу суровый взгляд: «Не уверен, что мне подобает высказывать замечания по этому поводу, Алиса. По меньшей мере, еще рано делать окончательные выводы».
Лицо девушки осунулось, она слегка поморщилась. Украдкой наблюдая за ней, Герсен думал: «Теперь она изобретает самый надежный способ меня соблазнить и заморочить мне голову».
Алиса вскочила на ноги, подошла к серванту и налила две чашки чая. Поставив одну перед Герсеном, она взяла другую и прислонилась к краю своего стола — скорее, даже присела на него: «Вы всегда жили в Понтефракте, господин Лукас?»
«Не всегда, конечно — я много путешествовал».
Алиса вздохнула: «В Понтефракте все какое-то серое, безличное — после пяти лет, проведенных на Диком Острове, здешний образ жизни производит мрачноватое впечатление».
Герсен не выразил никакой симпатии: «Не совсем понимаю, почему вы решили вообще сюда приехать».
Алиса грациозно пожала плечами: «Тому десяток причин. Охота к перемене мест. Непоседливость. А вы когда-нибудь бывали на Цитерее?»
«Нет, никогда. Говорят, что там преобладает исключительно гедонистическая среда, и что образ жизни цитерейцев — самый нетрадиционный».
Алиса рассмеялась и вызывающе покосилась на Герсена: «В некоторых случаях это так. Но не во всех. На Диком Острове можно найти любой стиль жизни. Моя мать, например, почти так же строго придерживается консервативных традиций, как вы».
Герсен поднял брови: «Вот как? Вы считаете, что я строго придерживаюсь традиций?»
«Да, в какой-то мере».
«Ага! — Герсен презрительно крякнул, тем самым выражая свое отношение к поверхностным и необоснованным мнениям секретарши. — Расскажите мне еще о Диком Острове. Правда, что вашими казино руководят преступники?»
«Такой взгляд на вещи — существенное преувеличение, — сказала Алиса. — Мой отец — не преступник».
«Но в этих казино никто никогда не выигрывает».
«Конечно, нет».
«Вы когда-нибудь посещали казино?»
«Нет. Азартные игры меня не привлекают».
«Дикий Остров, по существу — город?»
«Скорее его можно назвать туристическим курортом: он состоит в основном из казино, отелей, ресторанов, причалов для яхтсменов, пляжей и множества небольших вилл по склонам холмов. Ничего дикого там не осталось, разумеется».
«А вы когда-нибудь были в ресторане, где подают чарн'e?»
Алиса явно встревожилась и взглянула на него в замешательстве: «Нет».
«Что такое чарн'e?»
«Чарн'e? Это такой кожистый коричнево-фиолетовый фрукт. Внутри, между мякотью и кожурой, тянутся тонкие прожилки, наполненные ядом. Говорят, у мякоти чарн'e восхитительный вкус, но я никогда ее не пробовала. Я не хочу умирать. Кроме того, правильно очищенные плоды чарн'e ужасно дороги».
Герсен откинулся на спинку кресла: «Один из респондентов утверждает, что на нашей фотографии изображены участники банкета, на котором подавали чарн'e».
Алиса взяла копию фотографии и рассмотрела ее: «Да... вполне может быть».