Чтение онлайн

Зверь мгновенно развернулся к камню, напрягся и прижал уши. Доска качнулась от резкого движения, и Крох чуть не упал.

Когда Хольц бросил второй камень, влево, зверь дёрнулся, качнулся и спрыгнул с доски, встал в боевую стойку, ощетинившись.

– Ожидаемо, – сказал тренер без тени раздражения. – Верни его на доску и повторим.

Крох залез на доску и Хольц вновь бросил камень. Зверь снова отреагировал, развернулся, закачался. Затем ещё раз, и ещё. На седьмой или восьмой бросок что-то начало меняться, Крох по-прежнему разворачивался к камню, но уже не дёргался всем телом, а поворачивал только голову. Лапы оставались на месте, сохраняя баланс.

– Вот, – сказал Хольц. – Он начинает отсекать лишнее.

– Лишнее? – переспросил я и увидел кивок тренера.

– Камень не является угрозой, он просто летит мимо. Крох должен научиться различать, что требует реакции всего тела, а что только взгляда. Сейчас он реагирует на всё одинаково. Любой звук, любое движение – и он полностью включается. Это тратит силы и ломает позицию.

Тренер подобрал камни и сунул в карман.

– В Лесу, – продолжил он, глядя на Кроха с интересом, – лист падает каждые две секунды, ветка трещит от ветра, мелкое зверьё шуршит в подлеске. Если он будет дёргаться на каждый звук, то пропустит настоящую опасность, когда она подкрадётся тихо. Умение отсекать лишнее – это разница между хорошим стражем и нервным шакалом.

Я промолчал. С одной стороны, Хольц прав, и это тревожно. Свойство Кроха – «Предчувствие опасности» – невероятно полезное, но если зверь не научится отличать фоновый шум от реального сигнала, его собственный дар станет помехой. А с другой стороны… Предчувствие Кроха ещё ни разу меня не подводило. Или подводило? Я вспомнил последний поход в Лес и то, как он предупредил об опасности, которая так и не дошла до нас. В любом случае, посмотрим, что будет дальше.

Тренер указал на доску.

– Давай продолжим, ещё десять бросков, каждый с разной стороны.

Крох простоял все десять. На последних трёх он даже не поворачивал голову, только дергал ушами.

Из-за туч выглянуло солнце, и на площадке потеплело. Оба зверя лежали в тени забора, тяжело дыша. Люмин вытянул задние лапы, бока ходили ходуном. Крох лежал рядом, положив морду на передние лапы.

Хольц отряхнул руки от пыли.

– И последнее. – он обвёл площадку взглядом. – Пусть оба зверя лягут рядом с тобой.

Я подозвал мохнатых и вскоре оба лежали возле меня.

– Теперь пусть закроют глаза.

Я послал обоим по очереди образ тёмной, тёплой комнаты, тишины и покоя. Люмин сразу зажмурился, его дыхание замедлилось. Крох прикрыл глаза, но одно ухо осталось развёрнутым в сторону Хольца.

Тем временем мужчина начал медленно ходить вокруг нас. Иногда он останавливался на несколько секунд, иногда делал шаг резче, стуча каблуком о сухую землю.

Ни команд, ни мячиков, ни бросков камней.

Первые минуты я не понимал, зачем всё это нужно. Оба зверя устали, тренировка явно подошла к концу, почему бы просто не отпустить их? Зачем это странное хождение по кругу?

Прошла минута, две, три. Уши Кроха постепенно расслабились и прижались к голове. Дыхание Люмина стало глубоким, размеренным. Я заметил, что мышцы обоих зверей визуально расслабились, напряжение после упражнений утекало, как вода из песка.

Четвёртая минута, пятая. Наконец Хольц остановился.

– Достаточно.

Звери одновременно открыли глаза и начали медленно подниматься.

– Что сейчас было? – спросил я с интересом.

Хольц посмотрел на меня, и его взгляд стал чуть мягче.

– После работы нужен контролируемый переход к покою, иначе половина усилий прошла бы впустую.

– Понял, – сказал я тихо. – Когда следующее занятие?

– Послезавтра, здесь, в это же время.

Хольц повернулся, сделал два шага к выходу, но внезапно остановился. Что-то подсказало мне, что этот момент важнее всей тренировки.

Тренер стоял ко мне спиной. Прошла секунда, две, три. Наконец, он повернулся и посмотрел на зверей. Его взгляд прошёл по Люмину, который сидел, вылизывая лапу, потом по Кроху, который посмотрел на тренера в ответ.

Хольц открыл рот, но не произнёс ни слова. Мышцы челюсти напряглись, на виске запульсировала жилка, он явно подбирал слова с особой тщательностью, мысленно примеряя и отбрасывая их одно за другим. Взгляд на мгновение устремился в сторону, брови слегка сдвинулись, потом так же внезапно расслабились. Лицо разгладилось, напряжение ушло, и он наконец произнёс, скорее всего, не совсем то, что собирался изначально:

– На следующее занятие принеси корм, которым ты их кормишь.

И, развернувшись, ушёл. Через десять секунд его силуэт скрылся, а я остался на залитой солнцем площадке с двумя уставшими, разморённым зверями.

Зачем ему понадобился мой корм? Он точно что-то заметил. Скорее всего изменения, которые произошли с мохнатыми за считанные дни, оценил их масштаб, и решил, что это из-за корма. Что ж, посмотрим, что будет дальше.

Я присел рядом со зверями. Люмин перевернулся на спину, подставив пузо. Его золотистая шерсть сияла в утреннем свете. Крох положил голову мне на колено, и я почувствовал через ментальную связь тёплую волну усталости.

Я достал из ранца кусок мяса и дал Кроху. Зверь обнюхал его, аккуратно взял зубами и начал жевать, затем вынул морковку и дал Люмину – тот схватил её, хрустнул и зажмурился от удовольствия.

– Молодцы, – сказал я тихо.

Я сидел на тёплой земле, гладил своих зверей и думал о том, что сегодня произошло нечто большее, чем тренировка. Каждое упражнение Хольца имело смысл.

Мы с тренером говорили на разных языках, пользовались разными терминами, но делали одно и то же – смотрели на живое существо и видели, что ему нужно.

Солнце припекало плечи. Арена просыпалась, с основного поля долетали голоса, лай и свист.

Я поднялся, отряхнул штаны. Люмин вскочил следом, встряхнулся, и мелкие пылинки разлетелись золотистым облачком. Крох поднялся степенно, потянулся, потом посмотрел на меня и тихо, еле слышно, фыркнул. Почти по-человечески, будто говорил: «Ну что, пошли домой?»

– Пошли, – ответил я вслух, удивившись, как точно считал этот посыл.

Я двигался по улицам, два зверя рядом, впереди маячила моя лавка, грядки, тревога за дядю, и ещё сотня дел, каждое из которых требовало внимания, но сейчас, в эту минуту, мне было… Просто хорошо.

Мира зашла в дом через парадную дверь, и домашний уют обнял её, как тёплое одеяло после прохладной вечерней улицы. В прихожей стоял камин, за которым постоянно следила домоправительница Тесса, разжигая его в особо холодные ночи.