Чтение онлайн

Ремесленный квартал жил бурной жизнью. У лавки латальщика снаряжения разворачивалась сцена, достойная театральной постановки. Молодой человек лет тридцати держал перед собой кожаную седельную сумку с дырой, в которую свободно проходили два кулака. Он тыкал в дыру пальцем и объяснял подмастерью, юнцу лет шестнадцати, как именно его зверь её проел.

– Она лежала на скамье! Я отвернулся буквально на минуту и этот рогатый выродок…

– Ремонт недёшево выйдет, – сказал подмастерье.

– Сколько?

– Ну, – подмастерье осмотрел дыру с профессиональным спокойствием и ткнул в обглоданный край, – он тут ещё и ремень сжевал, видите? Если чинить, то сорок медных за латку и одна серебряная за новый ремень.

Мужик набрал воздуха, явно готовя тираду, но тут из-за угла вышел виновник торжества – коренастый, по колено ростом зверь с коротким тупым рогом на лбу и хитрыми, влажными глазками. Он подошёл к хозяину, деловито обнюхал сумку, которую тот всё ещё держал, и попытался откусить от неё кусок.

– Да чтоб тебя!..

Я прошёл мимо, стараясь не рассмеяться. Люмин проводил рогатого взглядом, в котором читался интерес то ли к технике жевания, то ли к самой идее «можно есть чужие вещи и тебе за это ничего не будет».

– Даже не думай, – сказал я ему.

На перекрёстке мальчишка лет десяти пытался научить питомца стоять на задних лапах. Зверь выглядел как помесь собаки и черепахи – вытянутое тело, широкие лапы, три защитные пластины на груди, похожие на нагрудник, и панцирь на спине. Мальчишка поднимал над головой кусок лепёшки и командовал:

– Стой! Стоять!

Зверь встал на задние лапы, замер на полсекунды, и прыгнул вверх. Пасть щёлкнула, лепёшка исчезла, он приземлился на все четыре лапы и припустил по переулку.

– Стой! Да стой ты, тупая башка! – мальчишка бросился за ним, шлёпая босыми ступнями по мостовой.

Люмин проводил их взглядом и повернулся ко мне, мол: «Ты видел? Вот так делать не надо!».

– Согласен, – сказал я. – Ты определённо воспитаннее.

Крох даже не повернул голову в их сторону – его интересовали только реальные угрозы, а мальчишка, бегущий за собственным питомцем, к таковым явно не относился.

Чуть дальше по дороге я невольно замедлился у сушильни трав. Под дощатым навесом, прибитым к стене длинного строения, ровными рядами тянулись деревянные рамы. С них свисали пучки трав: полынь, подорожник, и какое-то незнакомое растение с красноватыми стеблями, которое я не смог опознать на ходу. Старик в холщовом фартуке сидел на табурете, перебирая свежую партию и раскладывая стебли по длине.

Пыльный узкий переулок за шорной мастерской упирался в глухую каменную стену чьего-то дома, рядом с которой высился дощатый навес, почерневший от дождей и времени. Под ним лежали штабеля камня и кирпича, и стояли деревянные козлы. На опоре навеса висела кормушка, у которой кормились два толстошкура.

За козлами трудился крепкий мужчина лет сорока пяти в пыльном кожаном фартуке, надетом поверх застиранной рубахи. Несмотря на широкие ладони и короткие толстые пальцы, он работал с камнем удивительно аккуратно. Мастер обтёсывал край каменного блока мерными, точными ударами, после которых откалывались ровные, почти одинаковые по размеру осколки. Рядом возился тощий молодой парень с пятнами извести на щеках и ушах – по всей видимости, помощник.

– Добрый день, – сказал я, остановившись у края навеса. – Я ищу каменщика Марно.

Мужчина перестал стучать и посмотрел на меня.

– Здравствуйте, это я.

– Меня зовут Эйден Моррис, Борк из «Свистящего кабана» посоветовал к вам обратиться.

При упоминании Борка каменщик едва заметно кивнул, отложил инструмент и вытер ладони о фартук.

– Внимательно слушаю.

Я объяснил, что мне нужно пробить новый дверной проём в стене коридора, и заложить старый в главном зале. Марно слушал молча, скрестив руки на груди. Его помощник тоже прислушался, прервав работу.

– Какая толщина стены? – спросил каменщик, когда я закончил.

– Около полутора ладоней, может, чуть больше.

– А кладка из какого камня?

– Если честно, без понятия.

Марно кивнул. Лучше «не знаю», чем неправильное «знаю».

– Дверь оставляем старую?

– Да.

– Когда можно глянуть?

– Чем раньше, тем лучше. У меня лавка в районе Отверженных, «Кодекс магических зверей».

– Хорошо, тогда зайду завтра утром, – он посмотрел на помощника. – Лют, у Лемоса один закончишь.

Помощник кивнул и вернулся к работе.

– Сколько будет стоить? – спросил я.

– Задаток – три серебряных, – ответил мужчина. – Сама работа в районе двенадцати, но более точно скажу только после осмотра.

– А по времени сколько займёт?

– Где-то три дня.

– Точно уложитесь? – спросил я. – Объём немалый.

– Если всё пойдет по плану, то уложимся. Я много работал в районе Отверженных, так что представляю, что увижу и, если что-то нас задержит, сразу скажу.

Я заплатил задаток, и мы пожали руки. Его ладонь оказалась шершавой и жёсткой, покрытой грубыми мозолями, которые ощущались, как небольшие камни, вросшие в кожу.

Пока мы разговаривали, Крох тщательно обнюхал штабель камней и громко чихнул от пыли. Марно покосился на него с мимолётным интересом.

– Твой зверь?

– Ага.

Каменщик посмотрел на Кроха, потом на Люмина, который за время разговора успел запрыгнуть на козлы и сесть с видом капитана на мостике корабля. Я подхватил его и посадил на землю.

– Извините.

Марно махнул рукой.

– Здесь они ничего не сломают.

Я попрощался и направился к выходу из переулка. Крох двигался впереди, Люмин за мной, периодически оглядываясь на козлы – видимо, они ему понравились.

Я шагал по тому же маршруту, вновь проходя мимо сушильни, где старик всё ещё перебирал стебли, мимо перекрёстка, где мальчишка всё-таки поймал своего зверя и сидел на ступеньке, прижимая его и что-то наговаривая в ухо, мимо латальщика, который с невозмутимым видом зашивал сумку.

Вернувшись в лавку, убрал еду на кухню, вышел во двор и глубоко вздохнул. Следующий пункт плана – очистка новых помещений.

Кабинет на втором этаже торгового дома Дорнов выходил окнами на Ремесленную площадь – одну из четырёх главных площадей города. Обычно сквозь слегка раздвинутые шторы из тёмно-зелёного сукна можно было разглядеть, как по мостовой катились гружёные телеги, а между ними ловко сновали подмастерья с тюками. Сегодня же в комнате царил полумрак.