Чтение онлайн

Вздохнув, взялся за уборку. Первым делом собрал крупные осколки и сложил в пустое ведро. Потом, вооружившись веником, смёл мелкое стекло и мусор в кучу. Работа шла медленно, тело ныло, каждый наклон отдавался болью в рёбрах, но я упрямо продолжал.

Следом вытащил во двор всё сено, пропитанное зельями и кровью, и свалил в «биоопасную свалку». Вернувшись, протёр пол мокрой тряпкой, собирая остатки липких луж, потом ещё раз, уже с «Железнолистом», чтобы продезинфицировать.

Полки выровнял, уцелевшие склянки протёр и расставил заново — их осталось от силы треть. Хорошо хоть, что самые нужные уцелели: «Железнолист» и склянки «Лазурного нейронника».

Недавно заточенные инструменты валялись на полу, но, к счастью, не пострадали, как и ящик с кореньями «Железной Воли». Я их собрал, протёр и положил на место.

Уборка заняла несколько часов. К концу я так вымотался, что едва держался на ногах, но лавка снова обрела пристойный вид.

Закончив, первым делом поменял воду зверям, вылил остатки еды, которую не доел Крох, и нарвал зайцелопу зелени во дворе. Люмин с наслаждением напился, после чего принялся за еду. Потом я разогрел вчерашнюю ячневую похлёбку, налил себе полную миску, оставив немного для Кроха, и съел, почти не чувствуя вкуса.

Следом я процедил питательную смесь для Кроха и подошёл к столу. Зверь проснулся, внимательно следя за мной настороженными глазами.

— Ешь, — сказал я, ставя миску рядом с ним. — Тебе нужны силы.

Отошёл подальше, повернувшись к нему спиной, и вскоре услышал тихое чавканье. В этот раз зверь быстрее доверился еде из моих рук, что не могло не радовать!

Когда Крох закончил, я подошёл, забрал пустую миску и посмотрел на него. Он лежал, не сводя с меня взгляда, но в его сапфировых глазах уже не было той концентрации чистой ненависти, что в первые дни.

Дальше нужно решить, где он будет восстанавливаться, ведь оставлять его на столе — не вариант. Я подошёл к клетке, где раньше лежал Грайм, открыл дверцу и приготовил свежее сено.

— Вот тут и будет твой временный дом, — сказал я, оборачиваясь к Кроху. — Здесь чисто, мягко, безопасно.

Протянул руки, чтобы взять его, но Крох зарычал. Его тело напряглось, глаза сузились, и он оскалил мелкие, острые зубы. Я замер.

— Не хочешь туда? — спросил я тихо. — Боишься?

Рык не стихал. Крох смотрел на клетку, и в его взгляде читался животный, дикий страх. Может, он боялся замкнутого пространства после ящика, где его держали, или клетка ассоциировалась у него с болью и унижением.

— Хорошо.

Стоя посреди зала, я думал, куда его деть. Внезапно в висках запульсировало, голова заболела сильнее — сказывались побои и сон на полу, тело требовало отдыха.

Я посмотрел на Кроха, потом в коридор, потом снова на Кроха.

— Ладно, — выдохнул я. — Пошли со мной.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, взял зверя на руки. Он напрягся, зарычал, но не укусил. Отнёс его в спальню и осторожно положил рядом с кроватью, постелив чистую тряпку. Как бы мне не хотелось положить его на мягкую кровать, но все-таки он ещё не готов к столь близкому контакту, да и после историй, рассказанных дядей, я переживал, как бы он меня не укусил. Кроме того, с его травмой он не сможет забраться на кровать, так что пусть будет рядом. Крох замер, оглядываясь, его глаза расширились. Кажется, он вообще не понимал, что происходит.

— Здесь и будешь спать, — сказал я.

Зверь посмотрел на меня, и в его глазах, кажется, мелькнуло недоумение.

Люмин, увязавшийся за нами, запрыгнул на кровать, поглядывая на нового соседа с любопытством, но без страха.

Я рухнул рядом с зайцелопом, даже не раздеваясь. Тело гудело, голова раскалывалась, но в груди было тепло. Закрыв глаза, почти мгновенно провалился в сон.

Проснулся оттого, что в лицо светило солнце. Яркий луч пробивался сквозь щель в ставнях и бил прямо в глаза, заставляя жмуриться.

Не открывая век, прислушался к себе, и удивился.

Боль никуда не делась, но стала другой — не острой, разрывающей, а тупой, фоновой, словно я отлежал все бока, а не был избит до полусмерти. Рёбра ныли, но уже не так, как вчера. Голова не раскалывалась, а лишь слегка гудела. Даже разбитая губа почти не саднила.

Я открыл глаза и осторожно пошевелился. Тело слушалось намного лучше. Приподнялся на локтях — рёбра отозвались болью, но терпимой.

Рядом, свернувшись клубочком, спал Люмин. Рядом с кроватью лежал Крох, и, кажется, даже не шевелился всю ночь. Его глаза были закрыты, дыхание — ровным и глубоким.

Осторожно погладил Люмина, и зайцелоп тут же проснулся, радостно ткнувшись носом мне в ладонь.

— Доброе утро, путешественник, — прошептал я.

Потом перевёл взгляд на Кроха. Тот тоже проснулся, но не рычал, а просто смотрел на меня, и в его взгляде уже не было той лютой ненависти, что раньше, лишь настороженность и ожидание.

Я медленно поднялся, сел на кровати, свесив ноги, прислушался к ощущениям ещё раз и поймал себя на странной мысли. Моё тело восстанавливалось слишком быстро.

В прошлой жизни после такого избиения я бы провалялся неделю, а то и две, а тут… прошёл всего день, и уже мог нормально двигаться. Да, молодой организм регенерировал быстрее, но не настолько же!

Неужели…

Я посмотрел на руки, сосредоточился, пытаясь ощутить магические каналы, и почувствовал тонкие, едва заметные нити, пульсирующие где-то внутри, разносящие по телу… силу.

Неужели магические каналы ускоряли восстановление? Я уже не раз замечал, что звери, которых лечил, выздоравливали намного быстрее, чем должны. Грайм, например — после такой операции на брюшной полости обычное животное провалялось бы в отключке неделю, а он пришёл в себя за пару дней. Я списывал это на магическую природу существ и на мощные зелья, но теперь… понимал, что дело могло быть не только в этом.

Магия влияла на скорость регенерации, и если она так действовала на зверей, то почему бы ей не подействовать на Мастера, у которого открыты каналы?

Я сидел и переваривал эту мысль. Что же это за каналы такие? И что станет с моим телом, когда их разовью? Смогу ли восстанавливаться ещё быстрее? Смогу ли выдерживать то, что обычному человеку не под силу?

Это всё мысли вслух, ведь до их реализации нужно ещё дожить, но сам факт не мог не радовать.

Я встал, стараясь не тревожить зверей. Погладил Люмина по голове, потом осторожно коснулся загривка Кроха. Тот дёрнулся, но не отпрянул. Прогресс.

Выйдя во двор, умылся ледяной колодезной водой, смывая остатки сна, и привёл себя в порядок, насколько это было возможно.

Вернувшись в лавку, увидел в зеркале, что синяк под глазом приобрёл фиолетово-жёлтый оттенок, ссадина на скуле заметно поджила, как и разбитая губа. Ещё раз обработав раны «Железнолистом», налил зверям в миски чистой воды и зашёл в комнату.

— Ведите себя хорошо, а мне нужно отлучиться, — сказал я, ставя миски на пол.

Люмин пискнул, будто спрашивая: «Куда?»