Чтение онлайн

– Знаю, что не понимаешь. – Кивнул Лан, показывая чёрную от маслянистого пота ладонь, – И миллион книжек не заменит настоящего опыта.

– Ян, прошу… – вдруг закашлялась она, выплюнув густую тёмную жижу, – скажи, что со мной происходит? Я не умираю?

– Тело реагирует на пилюлю. Я бы сказал, что ты на первой ступени закалки. Тело очищается от шлаков, выводит всё, что накопилось за годы, включая пот, слёзы и даже мочу. Ты можешь и не подозревать, но твоё тело должно быть кристально чистым для следующего перехода.

– Но почему так отвратительно? – Она провела ладонью по шее, и она тоже стала чёрной. – Посмотри, я пачкаюсь, а пахнет… боги, прошу, уйди. Я не хочу, чтобы ты меня такой видел. От меня пахнет.

Она отвернулась и уткнулась лицом в подушку.

– И будешь пахнуть дальше, если тебя так и оставить. Это нормальный и естественный процесс.

– У тебя так же было? – Выглянула она одним глазом и спросила.

– Ну почти. – я на секунду задумался, вспоминая подвал, темноту, боль в мышцах и вываливающиеся наружу кишки. – Скажем так, у меня прошло ещё болезненнее, так что считай, что тебе повезло.

Сай всхлипнула, но уже тише и, схватив меня за руку, оставила чёрный след.

Кодекс молчал, но воспоминания проявились сами, будто в глубине сознания всё ещё остались знания тёмного ублюдка.

Процесс закалки всегда начинался одинаково. Первым атаковал жар. Тело разогревалось внутри, как печь и казалось, что вот-вот начнётся лихорадка. Вот только это не был обычный жар в понимании реакции организма на инородные тела, как бывает при гриппе. Действие пилюль заставляли тело сжигать старые и застоявшиеся шлаки, которые копились годами, а то и десятками лет.

Жир, соли, мёртвые клетки и даже остатки неправильной пищи, накопленные в подкладках. Всё, что организм не был в состоянии вывести самостоятельно, выходило вместе с огромным количеством энергии, заставляя человека буквально худеть на глазах.

Мне повезло больше и меня смог сохранить чужой разум, поселившийся вместе с сотнями сущностей.

Обычный пот, который выходил из тела в бане, менялся на густой, маслянистый и зачастую тёмный, варьируясь оттенками от серого до цвета вороньего крыла. В нём смешивались токсины, отработанная ци и остатки старых ран. Тело вспоминало каждую полученную царапину, каждый синяк, каждую операцию и каждый шрам. Оно исправляло их, заново сращивало ткани и разглаживала рубцы, выводя в том числе шлак и из них.

Моча так же темнела. От светло-жёлтой, она становилась коричневой и в крайних случаях – чёрной. Почки работали на пределе и выводили за сутки то, на что потребовалось бы годы. Песок, соли, мелкие камни, всё выходили наружу и смешивалось в отвратительно воняющую жидкость, от которой выворачивало наизнанку пустой желудок.

Где-то внутри Сай сейчас происходили неестественные процессы. Печень, которая десятки лет фильтровала дешёвую еду, очищалась и становилась гладкой и розовой. Кишечник забитый шлаками сокращался, выталкивая каловые камни в жидком виде, вместе с переваренной кровью.

Процесс выглядел ужасно и не существовало способов его превратить в магическое возвышение. В том-то и дело, что на этом этапе закалки, юный практик фактически и избавлялся от своей человечности в физическом понимании этого слова. Вся та грязь, весь яд и всё, что обыватели копят годами, покидало тело и ставило культиватора тем самым на ступень выше.

Я то в своё время проспал весь процесс, отключившись прямиком в луже крови убитых мною людей, но прекрасно помню, как на утро меня мучал голод. Я был готов рвать трупы и запихивать в рот мясо, лишь бы хоть как-то утолить этот животный голод. И Сай, похоже испытывала тоже самое.

– Ян, – её голос прервал мои мысли.

– Что? – Ответил, снимая очередную плёнку чёрного пота со лба.

– Ты так и будешь сидеть? Так и запомнишь меня?

– Не неси чуши, – бросил в ответ, услышав, как за спиной послышались шаги. – Сама ты не справишься, да и в этом нужды нет, поверь мне на слово.

– Ты был один? Когда становился практиком? – Зачем-то спросила она, заметно стуча зубами от лихорадки.

Я ухмыльнулся.

– Если бы…

– Что это значит?

– Не важно, – отрезал я, – Сейчас это не важно, попробуй лучше сесть.

Сай стиснула зубы, опёрлась о меня рукой и из глаз потекли чёрные слёзы.

В этот момент в комнату зашли Лан и госпожа Ли. Первая несла таз с водой и чистые тряпки, вторая же принесла на подносе еды с кухни. Варёная курица, пшеничный хлеб и яйца. Очень много яиц.

Сай попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, скривились и моментально высохли, трескаясь широкой паутинкой.

– Я… я есть хочу, – прошептала она стеснительно, – Жутко хочу…

– Это нормально, – я взял с подноса куриную ножку и протянул ей. – Ешь, телу нужна энергия.

Сай схватила мясо дрожащими пальцами и привычно откусила маленький кусочек, прожевала и проглотила. Потом ещё, а когда дошло до третьего раза, её глаза расширить, и она вцепилась в ножку зубами, разрывая плоть, и захрустела костью. Я едва успел выхватить у изо рта острый осколок, но было уже поздно.

– Тише, – я положил руку ей на плечо, – Язык только не откуси.

Однако Сай не слышала. Она вгрызалась в мясо, как зверь, который боится, что еду отнимут. Пальцы были чёрными от жира и пота, а слюни стекали по подбородку, смешиваясь с другими жидкостями. Госпожа Ли протянула ещё кусок, а Сай, не глядя вырвала его руками и закинула в рот.

– Вчера не так яростно ела. – Хихикнула Лан, протягивая мне влажное полотенце.

– Пускай, – я прошёлся им по лицу, очищая чёрную корку, – Телу требуется энергия, тонны энергии. Всё, что она съест сразу переработается в мышцы, кости и связки.

Да уж… Теперь понятно, почему я в своё время ел сырой рис и меня так вставляло. Голод как говорится, не тётка.

Когда поднос опустел, госпожа Ли удалилась и вернулась через пару минут. Яйца, сваренную вкрутую горой, тарелка с кашей, которая парила, даже не успев остыть. Сай ела всё. Обжигала губы, горло, язык, но продолжала есть, даже глотая яйца со скорлупой.

Я внимательно следил за ней, но не ожидал, что её скрючит так быстро.

Девушка замерла с поднесённой ко рту ложкой и внезапно распахнула глаза. Она уронила столовый прибор и всё тело выгнулось дугой. Спазм от резкой потери жидкости прошёлся от живота к груди и поднимался выше. Она закатила глаза, словно тело захватил неистовый демон и закричала во всё горло.

– Давай её в Академию отнесём. – Предложила Лан, поддерживая ей спину, – Там ей отвара из речной смородины дадут. Успокоят приступы.