Чтение онлайн

– Я понимаю, – кивнул я. – И готов. Я не из тех, кто бросает начатое.

– Ну, тогда вечером, как закончим с крышей, зайду к тебе, принесу свитки, – пообещал Фэн. – А сейчас давай работать. А то до темноты не управимся, а ночью с крышей возиться – верный путь, чтобы шею свернуть.

Мы снова взялись за доски и гвозди, к нам присоединился Шэн, закончивший с мытьём посуды у реки. Работа спорилась, но мысли мои были уже совсем не о крыше. Я подавал доски, но за работой Фэна толком и не наблюдал. В голове крутились совсем другие картинки. Я думал о том, что совсем скоро получу доступ к знаниям, которых так не хватало. К настоящим знаниям о том, как стать сильнее, как накапливать ци, как развивать тело и дух. Это был шанс, который выпадает раз в жизни.

И еще я думал о Кодексе. Он же пару раз вибрировал возле дома Фэна, но я списывал это на то, что может рыбу он там принёс на продажу или ещё что, мало ли что у торговца может быть. А это, оказывается, были трактаты о культивации? И сразу вопрос, о том, как он отреагирует на эти свитки. Ведь если он смог проанализировать рыбу и растение, дать подробные инструкции по их использованию, составы, пропорции, способы приготовления, то, может быть, сможет и свитки обработать? Может, выдаст какую-то дополнительную информацию, что-то, чего в оригинале нет? Исправит ошибки, если они есть, дополнит пробелы?

От этой мысли у меня аж руки задрожали, и я чуть не выронил очередную доску.

– Ты осторожнее, – проворчал Фэн, покосившись на меня.

– Извини, задумался.

– Вижу, что задумался, – хмыкнул он. – Ладно, мечтать потом будешь, я пообещал и своё слово держу. Не переживай, не обману. Но сейчас давай работать, доделаем уже крышу, и я сразу схожу за свитками.

К ночи мы управились. Работа, конечно, затянулась, проблема была в том, что пришлось на время прерваться на готовку пищи. Клиенты не ждут, люди хотят есть. В нашем случае повара ноги кормят, так что без работы мы остаться не могли. Но мы справились. Шэн носился как угорелый, между нами, подкидывая в печь дрова, да таская продукты, пока мы готовили: я варил и жарил лапшу, а Фэн свою рыбу.

В итоге, и народ покормили, заработав монет, и крышу доделали.

Она была довольно качественно перекрыта, щели законопачены паклей, и дровница теперь выглядела почти прилично. Конечно, до настоящего дома ей было далеко, стены кривые, дверь старая, но по крайней мере теперь здесь было сухо и не дуло. А дождь теперь точно не страшен. А ещё плотник обещал вскорости привезти двухъярусную кровать, и тогда у нас с Шеном появится нормальное спальное место, а не то недоразумение, что было раньше. Матрас потом ещё найти и вообще заживём как короли.

Шен вымотался так, что едва держался на ногах, но глазенки горели гордостью – он чувствовал себя причастным к большому делу. Еще бы, такой ремонт, почти как настоящие строители.

Когда закончили, мы с Фэном уселись на лавку во дворе, тяжело дыша. Шен принес нам по кружке чая и пристроился рядом.

– Устал? – спросил я его, погладив по голове.

– Ага, – кивнул он, зевая. – Но хорошо. Я люблю, когда делом занят. А то просто так сидеть – скучно. А тут и крыша новая, и помогал, и все видели, что я не просто так живу.

– Молодец, – похвалил я. – Помощник из тебя хороший выходит. Настоящий работник. Как подрастешь, цены тебе не будет.

Шен расплылся в довольной улыбке и тут же, прямо сидя, начал клевать носом. Голова запрокидывалась, глаза слипались. Я потрепал его по голове.

– Иди спать, завтра еще работы полно. Отдыхай, пока есть возможность.

– Ага… – пробормотал он и, шатаясь, поплелся в дровницу. Слышно было, как он там упал на лежанку и почти сразу засопел.

Вот тоже удивительная метаморфоза от беспризорыша до пацанёнка, горящего делом. Хотя может он такой и был, просто попал под дурное влияние Сумо?

Мы с Фэном остались вдвоем. Торговец допил чай, отставил кружку, сходил в дом и вернулся со свертком, потертым, перевязанный бечевкой, от чего Кодекс на руке снова мелко завибрировал.

– Держи, – протянул он мне. – Тут два свитка. Отец говорил, что это основы: как чувствовать ци, как ее по телу проводить, как накапливать. Я сам, честно скажу, не особо в них разбирался. Меня отец по-своему учил, по старинке, через затрещины, но для начала должно сгодиться. Там, по крайней мере, общие принципы описаны.

Я взял сверток, чувствуя, как в груди словно разливается тепло. Не от свитков, конечно, а от того, что этот человек, с которым я знаком всего ничего, делится со мной самым ценным, что у него есть. Делится просто так, не прося ничего взамен. Это дорогого стоит.

– Фэн… – начал я, чувствуя, как слова застревают в горле и неожиданно мокреют глаза.

– Да прекрати ты, – отмахнулся он, отворачиваясь. – Не люблю этих нежностей. Я не девочка, чтобы сюсюкаться. Иди уже, изучай. Если что непонятно будет, завтра спросишь. Хотя я, если честно, плохой учитель, могу и не так объяснить.

– Спасибо, – все же сказал я, вложив в это слово всю благодарность, на которую был способен.

Фэн кивнул, поднялся и, чуть сутулясь, побрел к своему дому, а я остался сидеть, сжимая в руках драгоценный сверток.

Нужно было найти место, где меня никто не увидит. В дровнице спал Шен, и хоть он был всего лишь ребенком, я не хотел рисковать. Мало ли что, вдруг он проснется и увидит то, чего видеть не должен. Голограмма, проецируемая браслетом, точно выбивается за пределы нормального. Ни один свиток так не светится. Ребенок испугается или, хуже того, проболтается кому-нибудь.

Я огляделся. Двор был пуст, в лавке Фэна свет погас, соседи тоже угомонились. Я тихонько поднялся, проскользнул за угол дровницы и уселся прямо на землю, прислонившись спиной к стене. Теперь меня можно было увидеть только пройдя весь двор и завернув в мой угол, а желающих бродить ночью по чужим дворам немного.

Развернул сверток. Как Фэн и говорил, внутри оказались два свитка – старые, пожелтевшие, с выцветшими иероглифами, которые местами было трудно разобрать. Края обтрепались, кое-где виднелись пятна, появившиеся от старости и сырости. Видно, что они много лет пролежали без дела.

Я развернул первый. Иероглифы заплясали перед глазами, но я уже не удивлялся тому, что понимаю их. Все до единого. Причём, по сути, я даже мог писать. Медленно, коряво, но в голове всплывали знания о том, какие закорючки нужно чертить. Думается мне, что нужна только практика и со временем и тут проблем не будет. То ли остаточные знания моего тела, то ли работа артефакта, встроившего мне в мозг базовые знания языка.

Первый свиток назывался «Основы постижения ци. Начальный этап». В нём следовали пространные рассуждения о том, что такое ци, откуда она берется и как ее накапливать. Воды было много, пространных философских отступлений о единстве неба и человека, о стихиях, видах ци, о гармонии инь и ян, но вот конкретики практически не было. Я пробежал глазами по манускрипту, выуживая суть из словесного потока, отсеивая шелуху.