Чтение онлайн

Новичков сразу же окружили будущие соратники.

– Гляди, свежее мясо, – донеслось из толпы.

Вперёд вышел здоровяк, и Твин по привычке скользнула взглядом по номеру: Сто Семьдесят Второй. Местный вожак, судя по самоуверенной улыбке.

– Ну что, желторотики, – с насмешкой проговорил он, – вход платный, придётся отрабатывать. Первые три месяца будете чистить всем сапоги. Мне и моим братьям полагается от вас каждый день по порции жратвы. Будете паиньками – может и доживёте до торгов. Всосали, или популярнее донести?

Новоприбывшие молчали, понурив головы. Твин зло скрипнула зубами: знакомая песня.

– Нахер иди! – прозвучал из-за спины голос Слая.

Среди собравшихся прокатились приглушённые смешки: дракой запахло, хоть какое-то веселье.

Она разочарованно глянула на давешних спутников. Никто не решился поддержать Семидесятого, только спешно сторонились, пропуская старшака, с хищным оскалом направляющегося прямиком к наглецу:

– Что ты там тявкнул, псина облезлая?

Слай сплюнул на его сапог и ощерился:

– Считай, почистил. С порцией подождёшь чуток, нечем пока.

Кто-то тихо присвистнул. Твин раздражённо закатила глаза – Слай неисправим. Ниже противника на голову, опыта меньше, а лезет прямо на рожон. Хотя и дерьмово начинать знакомство с потасовки, но всё-таки где-то в глубине души она была с ним полностью согласна. Если позволить сесть на голову – сразу ноги свесят. На горьком опыте уже проверено.

Те трое, с кем они ехали вместе – из других терсентумов и, может, у них это за норму считается, потому и молчат в тряпочку. Только вот они со Слаем давно уже прошли этот этап и прогибаться под кого бы то ни было не собирались – мастеров да плётчиков хватает по горло.

Твин ощутила привычное жжение в руках. Слай тряхнул кулаком, сообщая о готовности, и сразу исчез.

– Куда это ты собрался! – рявкнул старший.

По воздуху прокатилась невидимая волна, лёгким ветром ударив в лицо. Жжение почему-то прекратилось, и Твин непонимающе глянула на свои ладони. Не обнаружив пламени, она подняла голову. Слай уже был в шаге от противника, готовясь атаковать.

Стоп! Почему его видно? Где маскировка?

– Берегись! – крикнула она, наконец смекнув, что произошло, но поздно.

Удар у старшака был поставлен что надо: Слай отлетел к стене, из разбитого носа хлынула кровь. Загон наполнился радостными криками и свистом. Не придумав ничего лучше, Твин разбежалась и со всей дури врезалась в противника.

Попятившись, здоровяк впечатался спиной в койку.

– Вот же сучка! Ну всё, готовься ко встрече с Госпожой… – он осёкся, уставившись на что-то у себя под ногами.

В мгновение ока казарма заполнилась густым дымом, смешивающимся с криками и бранью. В горле жутко запершило, из глаз невольно брызнули слёзы. Твин уже начала задыхаться, когда чья-то рука схватила её за запястье и с силой рванула вперёд. Сперва ей подумалось, что это Слай, но когда её спаситель обернулся, она в замешательстве уставилась на незнакомые глаза цвета янтаря.

– Быстрее! – бросил тот, поворачивая за угол.

Там обнаружился Слай на пару с каким-то осквернённым.

– Как ты? – откашлявшись, он повернулся к ней и шмыгнул разбитым носом.

– Чего встали? – крикнул желтоглазый. – Валим отсюда!

Обогнув пристройки, они выбежали в соседний двор и проскользнули за длинное здание с выбеленными стенами.

– Два-ноль в нашу пользу, – вытащивший Твин из загона стянул маску, обнажив шрам на правой стороне лица. – Ну что, мальки, готовы к Стене Раздумий?

Уже вскоре они вчетвером сидели прикованные к каменной ограде и выслушивали недовольное ворчание помощника мастера.

Так она познакомилась с местным наказанием, нажила врагов в лице старших, ещё долго достававших Проклятую Четвёрку, пока Слай, наконец, не прочистил им мозги. Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что подарил первый день в регнумском терсентуме – настоящую семью, от которой теперь почти ничего не осталось. Только воспоминания и невыносимая тоска о том, чего уже никогда не вернуть.

Сдерживать слёзы у Твин больше не получалось. Опустившись на мокрый пол, она уткнулась лицом в ладони и разрыдалась.

***

Твин почему-то вернулась раньше обычного. Бледная, с пустым взглядом и дрожащими губами. Слай не сомневался ни на минуту: что-то стряслось. Неужели Хорёк не сдержал своего слова? Вдруг ублюдок и её заставляет плясать под свою дудку?

Нет, тянуть больше нельзя. Нужно с ней поговорить. Пора выбираться из этой клоаки.

Небрежно отшвырнув маску, Твин прошла мимо, даже не взглянув на него, будто его и вовсе не существовало. Чёрт, да здесь шансов на нормальный разговор меньше, чем у Сорок Восьмого стать гладиатором.

И всё же нужно попытаться.

Скрывшись, он бесшумно последовал за ней. Все эти дни Слай изучал пути побега. На деле это выглядело куда сложнее, чем он себе представлял: слишком много дозорных, все выходы, даже для прислуги, охранялись круглосуточно, но вдвоём они должны справиться. Он даже раздобыл ещё один клюв, стащив его из барака сервусов. У Твин вроде имелась своя опасная бритва, но на всякий случай запаска не помешает – какое-никакое, но оружие.

Насчёт собратьев даже думать не хотелось: выбор невелик – или его Пятьдесят Девятая, или остальные. К чертям собачьим совесть, вряд ли она спасёт от верной гибели.

Твин заглянула в прачечную и, прихватив сменку, направилась прямиком в душевые. Слай бесшумно проскользнул в закрывающуюся дверь и умостился в углу, чтобы собраться с мыслями. Если рассказать ей всё как есть – должна поверить. Пусть злится, пусть даже после побега не захочет быть с ним, но оставаться в Замке больше нельзя, он никогда себя не простит, если что-то случится с ней.

Крутанув вентиль, чтобы горячая вода хоть немного согрела воздух, Твин принялась раздеваться.

Слай рассматривал спину, покрытую сплошь шрамами, которые не раз целовал, заверяя, что так заживёт быстрее. Сколько им пришлось пройти вместе, плечом к плечу, а по такой глупости чуть не потеряли друг друга. Или всё же потеряли?..

Прав был Харо, назвав его мудаком. Не стоило с Лией связываться, всё ж со злости хотел укусить побольнее, а вышло, что сам же и просрал возможность помириться.

Вода стекала по спине Твин, вторя изгибам нескладного тела. Слай вспомнил ту самую ночь, в душевых опертамского терсентума. А ведь это был лучший день в его жизни! Он был первым для неё и, скорее всего, остался единственным. Не было у неё ничего с Керсом, он прекрасно знал об этом. Из-за какого-то поцелуя раздул невесть что. Кретин!