Чтение онлайн

– Не твоё дело!

– Ты вообще в своём уме, дружище?! Ежа тебе песчаного в зад! Нашёл, в кого!..

– Я же сказал! – прорычал Харо, но тут же запнулся, смекнув, что выдаёт себя с головой. – Ладно, я с вами, задрал уже. Только дай мне пару дней.

Усмехнувшись, Слай похлопал друга по плечу:

– Ну вот и отлично. Уходим сразу после праздника, так что времени тебе хватит.

Харо подобрал лук, задумчиво покрутил его в руках и обернулся.

– Не знаю, кто тебя так, – он кивнул на ещё не заживший синяк под глазом, – но, похоже, сработало: наконец-то мозги на место встали.

– Ага, – Слай скривился, – выдали волшебную пилюлину… Умник, мать твою!

За окнами кареты медленно проплывали свежевыкрашенные фасады домов, торговые лавки и закусочные, пестреющие гирляндами бумажных цветов. Простолюдины в бесцветных одеждах скромно жались к краю тротуаров, дамы в вычурных убранствах горделиво шествовали под руки с такими же вычурно разряженными кавалерами. Но стоило взглянуть отстранённо, поверх них всех, сразу становилось заметно, насколько обезличивает толпа, отнимает статус и обесценивает роскошь, смешивая краски в поток живой реки, стремительно стекавшейся к Центральной площади, где ожидалось выступление короля. По традиции, после высокопарных речей и очередных обещаний лучшей жизни, прямо в толпу выбрасывались десятки тысяч золотых. И, очевидно, даже представители благополучных слоёв общества не брезговали щедростью монаршей длани.

Ровена задумчиво рассматривала витрины и окна, воображая себя на месте дочери какого-нибудь купца, чтобы хоть как-то справиться со своей тревогой. Вот она в лёгком платье и в забавной шляпке с атласной лентой спускается в кофейню, украшенную длинными вазонами с разноцветными петуниями; занимает свободный столик и, наслаждаясь ароматным чаем со свежей сдобой, с любопытством наблюдает за прохожими. А после, взяв под руку приятельницу-соседку, прогуливается по мощёным улочкам, вдыхает аромат цветов и сплетничает о каком-нибудь кавалере, настырно требующем её сердце и руку в придачу.

От такой картины на душе стало вдруг тепло и уютно. Ровена даже почувствовала лёгкий укол зависти к сверстницам, живущим размеренной и беззаботной жизнью, не знающим страха и бессонных ночей.

Кортеж продвигался до безобразия медленно из-за бесчисленных желающих пополнить свой карман парой монет или хотя бы одним глазком взглянуть на королевскую семью. Дорога, на которую в иной раз понадобилось бы не больше пятнадцати минут, сегодня заняла около часа.

Кузины не умолкали ни на минуту, перемывая косточки каждой фрейлине. Как бы ни раздражала Ровену их болтовня, она всё же старалась прислушаться к ней, желая отвлечься от предстоящего, но поджилки предательски тряслись, а мрачные мысли то и дело заставляли воображение рисовать самые ужасающие картины, где дядя застаёт её с уруттанцами, обвиняет в заговоре против короны и приказывает немедленно казнить.

План Максиана, казавшийся таким безупречным, теперь словно трещал по швам, как ветхая сорочка, полвека пролежавшая в сырой каморке.

И наконец, спустя вечность, кортеж остановился. На площади воцарился настоящий хаос: бурные крики и аплодисменты, ржание коней и не прекращающийся ни на минуту галдёж терзали и без того воспалённый от тревог и недосыпания разум Ровены.

Кучер услужливо открыл дверцу кареты, а алые львы принялись бесцеремонно разгонять назойливых зевак, освобождая дорогу королевской семье. Пропустив кузин вперёд, Ровена нерешительно спустилась на мостовую и огляделась. Ей сразу же бросилась в глаза синяя вывеска в форме капли. Так вот почему Максиан выбрал «Сапфировую Слезу»: она находилась чуть ли ни в пяти шагах от кортежа. Но без Семидесятого даже эти пять шагов казались бескрайне длинными километрами.

С натянутой улыбкой Ровена последовала за кузинами, рассеянно кивая и помахивая рукой приветствующей их толпе. Пятьдесят Девятая не отставала ни на шаг. Как бы случайно замешкав, Ровена поравнялась с осквернённой и незаметно для других дёрнула её за рукав:

– Видишь синюю вывеску? Нам нужно туда.

В ответ та коснулась запястья пальцами, заверяя, что всё поняла.

Площадь пестрела уже успевшими намозолить глаза гирляндами и бумажными фонарями; толпа живым морем колыхалась у высокого парапета в ожидании начала торжества. Гомон заполонил весь мир и невидимым потоком проник в каждую клетку тела, заставляя Ровену ещё больше дрожать от волнения.

Юстиниан с важным видом поднялся на сцену, и толпа с новой силой взорвалась восторженными криками. Королева прибрала подол бархатного платья и бабочкой запорхала вслед за мужем. Манто из куньего меха, выкрашенное в тёмно-зелёный, переливалось на солнце чистейшим изумрудом. Остановившись рядом со своим супругом, она небрежно вскинула руку, приветствуя свой народ. Корнут с Максианом неподвижно застыли позади монаршей четы в ожидании начала торжественной речи.

Кузины выхватили из рук служанок корзины с тепличными розами и поспешили следом за родителями, со слащавыми улыбками швыряя цветы в толпу. В ответ та наградила их аплодисментами и восхищёнными возгласами.

Ровена приняла такую же корзинку и неуверенно поднялась к родственникам. Рассеянно разбрасывая розы, она пыталась справиться со стремительно нарастающим беспокойством: до речи Юстиниана оставалось совсем чуть-чуть. Если получится сбежать сразу, в её распоряжении будет около получаса. Нужно проделать всё естественно, не вызвав ни малейших подозрений. Но получится ли?

Канселариус вышел вперёд и, вскинув руку в приветствии, с чувством и расстановкой принялся повторять уже затёртую до дыр, но ставшую традиционной для праздника легенду об основании первого города Прибрежья.

Мысли Ровены метались, будто рыбки в пруду, напуганные камешком, брошенным проказливым мальчишкой: каждая минута сейчас дорога, если опоздать, уруттанцы никогда не согласятся встать на её сторону, а раз уж Максиан посчитал важным заручиться их поддержкой, значит, так оно и должно быть, и подводить его нельзя ни в коем случае!

От переживаний закружилась голова, бросило в жар. Она стянула лайковую перчатку и дрожащей рукой смахнула со лба проступившие капельки пота.

– Что с тобой, Ровена? – королева недовольно нахмурилась.

Какая удача! А ведь более подходящего момента может и не наступить.

– Что-то мне нездоровится, тётушка, – она попыталась сделать голос как можно слабее и в подтверждение своих слов пошатнулась, грозя рухнуть прямо посреди сцены. Пятьдесят Девятая ловко подхватила её под руку, словно почуяв, когда нужно подыграть.

Королева недовольно скривила губы:

– О боги всемогущие! Только этого мне и не хватало! От тебя сплошные неприятности, Ровена, – она повернулась к стражнику. – Отведи принцессу к экипажу и принеси ей воды.

Получилось! Последнее, чего хотела бы видеть тётка – бухнувшуюся в обморок племянницу прямо на глазах у всего города. Дать лишний повод для насмешек для королевы – хуже пары лишних килограммов, осевших на боках после Зимней Недели.

Лаура что-то шепнула Юстиниану. Тот, окинув Ровену подозрительным взглядом, нехотя кивнул, и стражник, взяв её под руку, помог спуститься вниз.

Полдела сделано. Теперь оставалось незаметно проскользнуть в гостиницу.

– Возвращайтесь назад, – обратилась она к гвардейцу, забираясь в карету, – Со мной всё будет в порядке. Видимо, я что-то не то съела на завтрак.