Чтение онлайн

— Ты поняла, что являешься уникальной невестой? — повернулся ко мне император. В его глазах вспыхнул «тот самый» неповторимый огонь. — Тебе единственной даруется возможность выйти замуж за императора без каких-либо отборочных процедур?

— Дядя!

— Я сказал! — император взмахом руки словно издал новый закон, его взгляд был полон решимости. — И не сметь мне перечить! Не дома с няньками! Ты, Марк, сохранил дар Эйтины в тайне, спасибо тебе. Но теперь, когда он раскрыт, хотя бы частично, ситуация изменилась. И девушка имеет право на защиту. А кто лучше императора сможет её защитить?

Марк сжал кулаки, костяшки пальцев опасно побелели, но он смолчал, скованный долгом. Я же, оглушённая, смотрела то на императора, то на Марка. Уникальная невеста? Выйти замуж за императора? Без отбора? Это звучало как сказка, как мираж, но реальность была куда прозаичнее и пугающей.

— Почему я? — прошептала я, чувствуя, что ладони стали горячими. — Я же просто…

— Ты не просто, — перебил меня император, его властный голос слегка смягчился. — Ты — единственная, кто может стать моим Проводником. Это значит, ты — ключ к моей силе. К силе всего нашего государства.

Его глаза, такие же, как у Марка, смотрели прямо в душу. Говорят, императорам не отказывают? Значит, — буду первой.

— Я не хочу быть ключом! — заявила я твёрдо. — Я хочу быть собой! Я хочу научиться контролировать свой дар, а не быть разменной монетой!

— Ты научишься, я помогу! — решительно сказал Марк. — И никто не посмеет использовать тебя!

Император усмехнулся. Огонь в глазах уступил место презрению. Это было презрение к молодости и неопытности.

— Ты слишком молод, чтобы понимать, что такое долг, Марк, — потвердил он мои ощущения. — А ты, Эйтина, слишком наивна. Ты думаешь, что можешь быть «просто собой» в этом мире? Мир требует жертв. И иногда эти жертвы — самые ценные.

Он снова посмотрел на меня и в его взгляде я увидела не только власть, но и тоску. Она эхом отзывалась на какие-то далёкие события в жизни властителя нашего государства.

— Я не хочу быть жертвой, — упрямо повторила я. — Я хочу быть сильной. Но не ценой своей свободы.

— Свобода — это иллюзия, — тихо сказал император. Мне показалось, что мы стоим на пороге его тайны. Но нет. Дальше император нас не впустил. — Особенно для таких, как ты. Но я дам тебе шанс. Но знай, девочка, выбор, который ты сделаешь, повлияет не только на твою жизнь, но и на судьбу всего нашего мира.

Он повернулся к Марку:

— А ты, племянник, будь начеку. Я не потерплю никаких попыток помешать этому союзу. И если ты думаешь, что сможешь защитить её от меня… ты глубоко ошибаешься. Я сейчас же наложу вето на любую свадьбу с ней в качестве невесты. Любая свадьба — отменяется! — и сделал жест рукой. Тут же пространство опалил призрачный огонь, — магия запечатала приказ.

Император вышел так же внезапно, как и появился, лишь оставив после себя странное предчувствие.

— Не очень-то и хотелось, — буркнула я, понимая, что теперь на семейной жизни уж точно можно поставить крест. И всё же где-то глубоко внутри теплилась надежда. — Он серьёзно? — Я повернула голову так, чтобы видеть глаза Марка.

— К сожалению — да, — глухо проговорил он. — Но это не значит, что мы должны сдаваться!

Разум выхватил слово «мы». Значит, Марк не собирается отказываться от меня, даже по приказу самого императора? Он готов идти против его воли?

— Ты сильная, Тина, — продолжил Марк. — И ты не одна. Вместе мы справимся!

Слова Марка были не просто поддержкой. Они были якорем в этом стремительном водовороте событий. И я поверила ему. Поверила в его «мы»!

— Нет, это что жа он, супостат, удумал, а? — негодовал Митрич, пыхтя как чайник и нарезая круги по кухне.

Мы сидели вчетвером, придавленные гнетущими событиями: Я, Дана, Марго и домовой. Вечер медленно угасал после закрытия кофейни, а мы сидели в ожидании ужина и обсуждали всё произошедшее. Если быть совсем точной, то впятером, так как призрак герцога Залезжского тенью былого величия задумчиво висел в углу над печкой, погружённый в свои мрачные думы.

— Это, значится, не доставайся никому, окромя его венценосной задницы? — продолжал кипятиться дедок, фыркая и ругаясь потихоньку в бороду.

— М-м-м-м, тут, однако, другой орган уместнее, — прозвучал из своего угла холодный голос герцога.

— Да я ему этот орган в узелок завяжу! На бантик! — взъярился Митрич. — Чтобы до конца жизни по лекарям бегал!

— Это не выход, — отчаянно вздохнула Марго. — Дядя всегда добивается своего.

В ответ мы все вздохнули озадаченно. И что делать? Тяжёлая тишина окутала нас плотным одеялом. На кухню незаметно просочились хвостатые обитатели.

— Всё фигня, — глубокомысленно изрекла Мись. — Утро вечера мудренее. Ужинайте — и спать! Завтра, на свежую голову, будем думу думать.

Как всегда, белая пушистая красавица права. Я принюхалась — на плите побулькивала чечевичная похлёбка. Судя по манящему запаху, скоро будет готова. Внезапно Марго пронзительно взвизгнула и вскочила на стул. Я проследила за её перепуганным взглядом, оглянулась сама и обомлела: наш кот Серый с видом заправского повара стоял на столе около плиты, лапой отодвигал крышку на кастрюле, а в зубах у него болталась… мышь… Большая, упитанная, с хвостом и усами! Мгновение, — и она погрузилась в суп!!!

Серый, с достоинством и чувством выполненного долга кормильца семьи, смотрел на нас с гордой снисходительностью. Но постепенно, триумфальное выражение его морды менялось на растерянное.

— Что? — кот на всякий случай отодвинулся на край стола, предчувствуя неминуемую кару, правда, пока не понимал: за что? — У меня лапы чистые! — и продемонстрировал мягкие бархатистые подушечки, а для убедительности лизнул одну из них.

— Ты зачем похлёбку спортил, поганец? — сурово вопросила Дана.

— Что значит «спортил»? — переспросил кот, не отводя глаз от полотенца в её руках. — Так сытнее. Сам ловил! Выбрал, между прочим, молоденькую, свеженькую! У соседей в амбаре на чистом зерне вскормленную!

Из тёмного угла раздалась ехидная усмешка Залезжского:

— Беги, Серый, ох, беги!

Не зря кот столько времени жил и питался самостоятельно: способность к самосохранению у него была взрощена с самого раннего голодного его детства. И теперь эта способность придала Серому ускорение, сравнимое со скоростью файера. Уже в прыжке на люстру, он обиженно завопил: