Чтение онлайн

— Гликерия? — послышался тихий, мелодичный голос из соседней комнаты, стены которой переливались оттенками лаванды и фиалки.

Из тени появилась женщина с такими же светлыми, словно лунный камень, волосами и карими глазами, как у Гликерии. На ее лице, обрамленном тонкими, изящными прядями, читалось не гнев, а скорее тревога и… понимание. Одежда женщины была сделана из легкой, почти невесомой ткани, напоминающей лепестки цветов, и плавно струилась по ее фигуре.

— Мама… — прошептала Гликерия, и ее голос дрогнул.

— Собираешься уйти? — спросила мать, подходя ближе. В ее взгляде не было ни упрека, ни осуждения. Она словно знала, что рано или поздно этот день настанет.

— Я… — Гликерия запнулась, не зная, что сказать. Слезы навернулись на ее глаза. — Я не могу больше здесь оставаться, всё равно я здесь не на своём месте.

— В глубине души я всегда знала, что ты другая. Но не одна мать, милая моя не признает что её ребенок не такой как все. Ты такая же, как все, ты на своем месте, но если ты считаешь, что не сможешь дальше жить здесь я тебя не держу — мягко перебила ее мать, прикасаясь к ее щеке. — Ты заслуживаешь лучшей жизни, чем эта. Ты заслуживаешь быть счастливой и знай, я всегда буду верить в тебя, какой бы путь ты для себя не выбрала.

— Но,… а как же так, почему ты мне не говорила? — всхлипнула Гликерия.

— Матери многое не говорят своим детям, но лишь от заботы, — улыбнулась мать. — Мы не хотим, чтобы вы знали о том, как нам тяжело знать, что вы можете пережить то же что когда-то пережили мы. Поэтому пообещай мне заниматься любимым делом и не забывай, что я всегда буду любить тебя, в случае если у тебя не получится, ты всегда сможешь вернуться.

Мать обняла Гликерию, и на несколько мгновений они застыли в объятиях, словно стараясь запомнить тепло друг друга. Затем Гликерия отстранилась, ее глаза сияли, несмотря на слезы.

— Спасибо, мама, — прошептала она. — Я никогда не забуду этого и я тоже очень тебя люблю.

— Иди, — повторила мать, слегка подталкивая ее к выходу. — И пусть тебе сопутствует удача.

Вечер окутал город мягким, бархатным покрывалом. Усталые, но довольные, мы с Ликой вошли в мою уютную кофейню, наполненную ароматом свежесваренного кофе и ванили. Нас тут же встретил встревоженный Азраил. Черный, как ночь, кот с изумрудно-зелеными глазами, он терся о мои ноги, громко мяукая.

— Мряу! Ну и где ты пропадала, Рина? — вопрошал он своим недовольным кошачьим голосом. — Мряу! Я уж думал, они тебя продали, чтобы дальше кофейню содержать!

Я наклонилась, чтобы погладить его мягкую шерсть.

— Не драматизируй, Аззи, — улыбнулась я. — Все хорошо. Познакомься, это Лика.

Азраил, как истинный представитель кошачьих, обнюхал Лику с ног до головы, фыркнул и, видимо, одобрив, потерся о ее ноги. Лика, в свою очередь, с удивлением и восторгом смотрела на говорящего кота.

— Он… он разговаривает? — прошептала она.

— Еще как, — засмеялась я. — Иногда слишком много. Аззи, это, кстати, один из наших домочадцев.

В этот момент к нам подошли Патриций и Рейган. Патриций, как всегда, шутил и рассказывал забавные истории, пытаясь развеселить Лику, а Рейган… Он молча подошел ко мне и крепко обнял, его взгляд был полон беспокойства.

— Как можно быть такой легкомысленной, — прошептал он мне на ухо. — Я уж волноваться начал. Где ты пропадала целый день?

Я слегка отстранилась, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Извини, — пробормотала я. — Так получилось… Лика, это Рейган, еще один наш… домочадец. Рейган, это Лика.

Рейган кивнул Лике в знак приветствия, его взгляд все еще был прикован ко мне. Я почувствовала, как его рука сжимает мою, и быстро высвободилась из объятий. Заняв столик у окна, откуда открывался вид на засыпающий город, мы попросили у Рейгана приготовить нам горячий шоколад. Ну, если честно я попросила, Гликерия даже не знала о существовании такого напитка, зато она с любопытством рассматривала интерьер, ее глаза, цвета темного шоколада, сияли от восторга. Она все еще казалась немного испуганной, но в ее взгляде уже не было той безысходной печали, которая так тронула меня при нашей первой встрече.

— У вас так… уютно, — прошептала она, прижимая к себе теплую чашку. — Совсем не похоже на наши дома. У нас все… пронизано магией. Даже обычный стул может расцвести, если захочет.

— А у нас — ароматом кофе и душевными разговорами, — улыбнулась я, делая глоток.

Вскоре к нам присоединились Патриций и Рейган. Патриций, как всегда, шутил и рассказывал забавные истории, пытаясь развеселить Лику, а Рейган… Он молча наблюдал за мной, его взгляд был задумчивым и каким-то… пронзительным. Это начинало меня немного нервировать, но я старалась не обращать на это внимания. Разговор плавно перетек к теме садоводства. Лика, с присущей ей эльфийской грацией, рассказывала о том, как она пыталась ухаживать за растениями в своем волшебном саду. Ее голос дрожал, когда она вспоминала о своих неудачах: цветы вяли, деревья чахли, и ничто не могло изменить эту печальную картину. Она сжимала руки, словно все еще чувствуя боль от своих неудач.

— Я пробовала все, — сказала она, вздохнув. — И заклинания роста, и песни воды, и даже слезы феникса.… Но ничего не помогало.

— Не переживай, Лика, — сказала я, решительно сжав ее руку. — С завтрашнего дня мы начнем вместе ухаживать за моим садом. Он, конечно, не такой волшебный, как твой, но я тебя клянусь, мы его выходим! А то такими темпами он совсем зачахнет. У меня тоже не все получается с первого раза, но я не сдаюсь! И ты не должна. Лика улыбнулась, и в ее глазах вновь зажегся огонек надежды.

Утро ворвалось в дом взрывом солнечного света и бодрым чириканьем наглых воробьев за окном. Я сладко потянулась в кровати, предвкушая чашечку ароматного кофе и… наткнулась на укоризненный взгляд Лики. Эльфийка, свежая и собранная, как весенний бутон, стояла посреди моей спальни, и ее взгляд красноречиво говорил о том, что в этом доме царит ужасный беспорядок.

— Рина, — произнесла она своим мелодичным голосом, от которого, впрочем, меня почему-то прошиб холодок. — Нам стоит… убраться.

Я обвела взглядом комнату. Ну да, в чем-то она права. Художественный беспорядок, который я так лелеяла, начал превращаться в нечто угрожающее. Пора было признать — пора расчистить авгиевы конюшни моего жилища.

— Окей, Лика, ты меня убедила, — вздохнула я, драматично откидываясь на подушки. — Но сперва кофе! Никакой генеральной уборки без допинга!

Залив в себя кофе, и вооружившись арсеналом чистящих средств, мы с Ликой приступили к боевым действиям. Патриций, наткнувшись на нас в коридоре с пылесосом наперевес, выразительно приподнял бровь и ретировался в свою комнату, бормоча что-то про апокалипсис. Рейган, напротив, вызвался помочь, чем несказанно удивил и меня, и Лику. Азраил, с высокомерным видом, наблюдал за всей этой суетой с дивана, изредка издавая саркастические комментарии.

— Так, — скомандовала я, вооружившись тряпкой с ярко-розовыми (не знаю у кого такая живая фантазия). — Начинаем с первого этажа! Лика, ты берешь гостиную, Рейган — кухню, а я… я пожалуй займусь ванной. Там меня ждет свидание с известковым налетом…

И дом наполнился звуками нашей бурной деятельности: скрипом половиц, жужжанием пылесоса, звоном стекла и моими периодическими проклятиями в адрес особо устойчивых пятен. Но, несмотря на весь хаос, в воздухе витал аромат чистоты и… чего-то нового, свежего, как весенний ветерок. Чувствовалось, что вместе с пылью и хламом мы избавляемся и от каких-то старых, ненужных мыслей и чувств, освобождая место для чего-то светлого и радостного. Через несколько часов первый этаж блестел и сверкал чистотой, словно только что сошел с картинки рекламного проспекта. Солнечные лучи, проникая сквозь чистые окна, играли на отполированных поверхностях мебели, создавая иллюзию волшебства. Даже Азраил, обычно столь критично относящийся к любым переменам в доме, вынужден был признать, что результат превзошел все ожидания. Правда, сделал он это в своей манере.