Чтение онлайн

В подобное турне Маше приходилось отправляться не реже раза в месяц (в те годы в родном городе невозможно было приобрести даже сливочное масло), и каждая такая поездка выматывала ее до предела. Вернувшись домой, она потом неделю приходила в себя, залечивая сбитые в кровь ноги и свихнутую от неподъемных тяжестей спину. Так стоит ли удивляться, что походы по современным бутикам, которые при «самом передовом в мире» советском строе можно было увидеть только в кино (не о нашей, естественно, жизни), доставляли ей теперь такое удовольствие.

Помимо магазинов, она постоянно наведывалась в косметический салон, парикмахерскую, еженедельно принимала ультрафиолетовые ванны в солярии, не ленилась в выходные посещать бассейн — в общем, вела обычный образ жизни жены преуспевающего бизнесмена. В таком праздном времяпрепровождении и прошел последний год. За это время Мария прилично, как она думала, научилась водить машину, заметно похорошела, похудела и, красуясь перед зеркалом, чувствовала себя… глубоко несчастной. Для кого, спрашивается, все ее старания? Для мужа? Так она не помнит, когда последний раз с ним спала Мария сама не навязывалась (еще чего!), а Курочкин, бесстыжая морда, казалось, только радуется этому. Сколько раз ее утонченный носик улавливал, как от него пахнет чужими духами? А эти постоянные презентации, банкеты, пьяные вечеринки якобы с друзьями? Она что, полная дура, не догадывается, что это за друзья? На юбилей «Кипариса» муж, подлец, тоже хотел улизнуть без нее, но тут уж она встала на дыбы: или с ней, или вообще никуда он не пойдет! В конце концов, жена она ему или нет?!

В том, что они уже давно ничего не испытывают друг к другу, ничего удивительного не было. Какой бы сильной ни была в молодости любовь, с годами все тускнеет, и редко кому удается пронести это прекрасное чувство через всю жизнь. Все рано или поздно приедается, и то, что раньше будоражило кровь, со временем превращается в бесстрастное исполнение супружеского долга. Многие не выдерживают охлаждения чувств и находят себе любовниц или любовников. Брак в этом случае больше напоминает собой вооруженный нейтралитет, чем некогда прекрасный союз двух любящих сердец. Но он не распадается, пока в памяти еще остаются воспоминания о тех временах, когда близость доставляла обоим трепетное удовольствие. У Маши эти воспоминания ушли в далекое прошлое, да и вспомнить-то особо было нечего. В молодости она любила другого человека, а замуж за Курочкина выскочила по собственной глупости.

С Сергеем Сокольским она познакомилась на первом курсе. Студенческая пора, как известно, самая счастливая и незабываемая. Второе сентября первого в ее жизни студенческого года Маша запомнила на всю жизнь. В тот день она познакомилась с Сергеем. Казалось, вместе их свела сама судьба: они учились на одном факультете и в одной группе. Это была любовь с первого взгляда. Не сговариваясь, они сели на лекции рядом, а со второй пары сбежали в кино. На сеансе какого-то индийского фильма первый раз поцеловались и поняли, что не могут жить друг без друга. Под знаком восторженной любви прошел весь семестр, и только к началу зачетной недели они сократили свидания до минимума и всерьез взялись за учебу. О свиданиях на время сессии пришлось позабыть, но зато после экзаменов они собирались вместе поехать в Карпаты покататься на лыжах. Несмотря на то что они уже встречались полгода, Маша ничего такого Сергею пока не позволяла. Совместная же поездка на горнолыжный курорт должна была открыть в их отношениях новую страницу…

Последний экзамен Мария сдала на «отлично» и летела домой как на крыльях. Выйдя из метро, она не стала штурмовать переполненный троллейбус. Чем висеть на ступеньках, куда полезней пройтись пару остановок пешком, подумала она, вдыхая морозный воздух. Приятно было осознавать, что все экзаменационные волнения остались в прошлом и впереди ее ждут две чудесные недели зимних каникул.

Свернув с утопающей в новогоднем убранстве улицы в неосвещенный переулок, она не заметила, как следом за ней устремились две темные фигуры. Воровато оглядываясь, они быстро настигли ничего не подозревающую одинокую девушку и, сбив с нее новенькую ондатровую шапку, повалили на снег. Маша, увидев тускло поблескивающее перед ее лицом лезвие ножа, лишилась дара речи. Она была абсолютно беспомощна перед напавшими на нее бандитами и даже не пыталась сопротивляться, когда они потащили ее в ближайший подъезд. Один из грабителей, дохнув на нее застоявшимся перегаром, предупредил, что отрежет ей ухо, если она посмеет пискнуть. Дальше все происходило как в ужасном сне. Угрожавший ножом двухметровый громила выдернул у нее из ушей золотые сережки с аметистами; второй, ростом пониже, сорваз с ее шеи вязаный шарфик. Отобрав у перепуганной насмерть девушки сумочку, он вывалил ее содержимое на пол. Звякну зи ключи, посыпалась мелочь. Бандит сноровисто рассовал по карманам все, что на его взгляд представляло какую-то ценность, и сгреб в кулак мелочь. Недовольные «уловом», грабители вытряхнули Машу из кроличьей шубки и тщательно обыскали. Не найдя припрятанных денег и драгоценностей, они сдернули с нее новенькие сапожки и под угрозой ножа заставили ее снять с себя и юбку. Похотливо разглядывая оставшуюся в одних колготках и нарядной кофточке красивую девушку, налетчики явно не собирались ее отпускать просто так, но тут с лестничной площадки верхнего этажа раздался грозный собачий лай.

— Рвем когти, Витек! — крикнул коренастый бандит двухметровому верзиле, и, схватив в охапку награбленное, они выскочили из подъезда.

Оправившись от пережитого шока, Маша подобрала растерзанную сумочку и вложила в нее нетронутый грабителями конспект по истории КПСС. Все ее остальное имущество, включая и ключи от квартиры, бандиты прихватили с собой. Моля Бога о том, чтобы родители не ушли куда-нибудь в гости, Маша сомнамбулой побрела по заснеженным улицам. Вскоре ее босые ноги занемели от холода, мороз настойчиво пробирался под кофточку, а колючий снег укрыл ее растрепавшиеся волосы белоснежной шапкой. Издали она была похожа на заблудившуюся снегурочку. Встречные прохожие недоуменно оглядывались на нее и крутили у виска, а дворник, сгребавший с тротуара снег, зачем-то обругал ее.

Домой Маша добралась, замерзнув до состояния ледышки. Наскоро объяснив маме, что произошло, она набрала полную ванну горячей воды и только после этого дала волю слезам. В милицию, как ни настаивали родители, Маша заявлять не стала. Пусть, решила она, никто никогда не узнает о том унижении, через которое ей пришлось пройти, попав в лапы к бандитам.

Всю ночь она провела в липком кошмарном бреду. Какой-то монстр в человечьем обличье, глумливо скалясь, душил ее и вырывал из ушей подаренные ей бабушкой сережки. Маша пыталась кричать во сне, но из ее простуженного горла вырывалось лишь жалкое сипение. Утром она проснулась с температурой 39,5. Пришедший по вызову участковый врач поставил диагноз: ангина и двустороннее воспаление легких. Ни о какой поездке в Карпаты, разумеется, не могло быть и речи. Сергею Сокольскому пришлось сдать билеты на поезд, и вместо катания на горных лыжах она все каникулы провела на больничной койке. Сергей каждый день приносил в палату фрукты и цветы, и ей было безумно приятно его внимание. Было лишь до слез обидно и досадно за то, что их романтическое путешествие в зимние горы не состоялось из-за каких-то двуногих существ, назвать людьми которых у нее не поворачивался язык.

Вскоре она пошла на поправку. По мере выздоровления ее перестали тревожить и ночные кошмары. Сергей теперь всегда провожал ее после института и даже иногда оставался у нее ночевать. Ее родители не возражали против того, чтобы их дочь вышла за Сергея замуж, и воспринимали его уже как будущего зятя. К летней сессии на этот раз они готовились вместе и как результат оба сдали ее на повышенную стипендию. Их свадьба была делом решенным, осталось только заработать на нее деньги, и Сергей, оставив Машу скучать дома, со стройотрядом уехал на два месяца в далекую Тюмень.

Однажды в погожий июльский день она сидела на балконе и, лузгая семечки, с тоской взирала на снующих внизу жизнерадостных загорелых прохожих. Прошло уже пол-лета, а она еще ни разу не была на пляже, а ведь скоро в институт, как же ей учиться, не отдохнувши? И как она придет в институт? Бледная как моль и с нездоровым цветом лица? На балконе разве же это загар? Сергею-то хорошо, думала Маша, он там все время на свежем воздухе (в это время он тушил пожар на буровой), а она уже зачахла в городе. Предаваясь столь горестным размышлениям, она не слышала разрывающийся в комнате телефон. Может быть, судьба Марии сложилась бы иначе, если бы ее старый школьный приятель Вова Курочкин, решив, что ее нет в городе, больше не перезвонил. Но он, не зная, чем занять себя (на море все семейство Курочкиных выезжало только через неделю), с методичной настойчивостью обзванивал всех своих подруг, ища, с кем провести оставшееся до отъезда время. Как назло, все его знакомые разъехались на лето кто куда, и тут он вспомнил о Маше. Когда-то он был влюблен в нее, и одно время Маша Крылова отвечала ему взаимностью, но после окончания школы их пути разошлись. Она подала документы в политехнический институт — он направил свои стопы в торговый техникум, продолжать, так сказать, семейные традиции.

Расставшись с Машей, Вова Курочкин за год ни разу о ней и не вспомнил. В техникуме он обзавелся новой подругой, у которой папа был директором автобазы, а Мария Крылова ему не пара. Не зря его родители всегда были настроены против нее, и их можно понять, зачем им невестка из бедной семьи инженеров? Небось голота, только на их добро и метит, с пеной у рта возмущалась мама-буфетчица, когда Вова сдуру заикнулся, что собирается привести Машу в дом. Спорить с мамой он не решался, тем более что насчет «голоты» она была бесспорно права. Чтобы в этом убедиться, достаточно было хоть раз побывать у Марии в квартире. Стыдно кому сказать, но кроме каких-то книг, которыми были забиты все полки, Вова там ничего не увидел. Как же можно так убого жить, удивлялся он, а еще кичится, что у нее родители с высшим образованием! Кому оно нужно, это образование, если она даже не умеет отличить поддельную стекляшку от хрусталя? А этот жалкий коврик над ее кроватью? Хвасталась ему, дурочка, что его еще бабушка покойная вышивала. Интересно, она хоть представляет себе, как ласкают взгляд причуд ливые узоры настоящих персидских ковров, которыми устланы все полы и стены в его комнате? Бабушка ей вьппила… — смех да и только!

Любовь любовью, но нужно и о будущем достатке думать, считал Вова, а то так и проживешь всю жизнь среди этих бесполезных книжек! У Курочкиных с десяток книг тоже набралось бы, но это были дорогие издания. Прекрасно оформленные, они великолепно смотрелись на фоне финской мебели, которую отец Вовика достал по страшному блату. Библиотека, которую он увидел у Маши, была огромной, но ни одной достойной его мебели обложки он не заметил.

Так что, как ни крути, в будущие планы семейной жизни Вовы Курочкина Мария Крылова не вписывалась. По окончании техникума папик обещал пристроить его в какой-нибудь магазин. Не грузчиком, конечно, а хотя бы старшим продавцом, зря, что ли, он так напряженно учился? Верхом карьеры Вова Курочкин считал для себя должность директора магазина, ну а идеальная жена в его представлении — это заведующая овощной базой, например. С чего это ему вздумалось позвонить Марии в тот летний день, он и сам не знал.