Чтение онлайн

Забавно, но некоторые моменты кажутся мне такими знакомыми, а некоторые - такими новыми, и это сбивает меня с толку.

После обеда на пикнике и почти поцелуя Пакстон собирает все пустые контейнеры и одеяло в рюкзак, который он принес, и закидывает его на спину.

– Пойдем, прогуляемся.
– Он поднимает свое большое, худое тело и предлагает мне руку, как только встает.

Разве плохо, что мой живот вздрагивает, когда Пакстон тянет меня вверх так легко, будто я вешу около двух килограммов? Это напоминает о том, как мы занимались сексом, как он прижимал меня к стене и врезался...

– Ты в порядке?
– Пакс смотрит на меня, его взгляд лучится счастьем.

Я не могу не покраснеть. Думаете, он знает, о чем я только что подумала?

– Да, я в порядке.

Мой голос немного высоковат, но мы начинаем идти. Между нами возникло напряжение с тех пор, как я сказала ему, что он не может меня поцеловать, но он, похоже, воспринял это как крупицу соли и прошел мимо. Пакстон просто отстранился и держал руки при себе - чисто джентльменский поступок. Я не привыкла к такому, не от Пакстона Шоу.

Я также не привыкла к тому, что он хочет поцеловать меня средь бела дня, на глазах у людей. Меня приучили ожидать украденных взглядов, полуночных смс, чего угодно, только не нежностей и просьб о разрешении. Этот сдержанный, вежливый мужчина - новая версия человека, которого я раньше ненавидела... могла ли теперь ненавидеть его, как раньше?

Я была в таком противоречии, что почти не заметила, как Пакстон остановился на середине пути и задал мне вопрос:

– Хочешь?
– Пакс указывает на продавца итальянского льда, и я киваю, всегда в настроении для сладкого лакомства.

Мы вместе идем туда, стоим в очереди за милой семьей с маленькой дочкой, вишневый лед стекает по подбородку девочки, пока мама пытается ее накормить.

– Мне, пожалуйста, черничный, а даме?..
– Пакс делает паузу, его бумажник открыт, пока он ждет моего ответа.

– Я буду вишневый, спасибо.

Мы берем лед и продолжаем идти, сладость охлаждает меня после жаркого момента, когда этот мужчина почти поцеловал меня.

Пакс смотрит на меня, собираясь что-то сказать, и на его губах появляется глупая улыбка.

– У тебя...

Он указывает на мой подбородок, и я самозабвенно провожу рукой по нему.

– Что? На мне что-то есть?

Смеясь, Пакстон продолжает указывать:

– Ты не вытерла.

– Вытри!
– Я хихикаю, не желая, чтобы лед капал на мою рубашку.

Пакс протягивает руку, его большой палец умело вытирает мою кожу. Уколы похоти покалывают мой позвоночник, и я сдерживаю вздох.

– Видишь, это была еще одна возможность поцелуя, если бы у меня было твое разрешение.

Я улыбаюсь, в этой ситуации сексуальное напряжение значительно меньше, чем было ранее.

– Ты просто очень хочешь меня поцеловать, да?

– Да, - немедленно отвечает он.

Мне приходится рассмеяться.

– Откуда ты вообще знаешь, что это будет хорошо?

Пакс поднимает бровь.

– Думаю, у нас было достаточно практики, чтобы я точно имел представление, насколько будет эффектно.

Я отступаю от него, Пакстон убирает руку от моего лица. Мне не хватает тепла его пальцев.

– Ладно, хорошо, думаю, ты меня понял.

– А теперь перестань дразнить меня и ешь свой итальянский лед, - шутит он.

– Не будь таким занудой, - парирую я.

– Итак, раз уж мы с тобой встретились, скажи мне, какое самое захватывающее приключение ты пережила?
– Пакс полностью меняет тему.

– Ловкач, пытающийся отодвинуться от неуклюжего сексуального розового слона в комнате, - говорю настолько серьезно, насколько могу.
– Но я шучу. В прошлом году ездила в Израиль с родителями на Рош Ха-Шана. Это было невероятно. Имею в виду, я бывала там и раньше, это мое любимое место на земле, но побывать во время святых дней было... у меня даже нет слов.

Кажется, Пакстон искренне заинтересован в том, что я говорю.

– Я никогда не был там, но слышал, что это потрясающе. Я бы с удовольствием поплавал в Мертвом море. Или это ловушка для туристов?

Я хихикаю.

– Так и есть, это ловушка для туристов, но совершенно классная ловушка. После грязи кожа чувствует себя потрясающе, а в воде буквально невозможно сидеть. Трудно поставить ноги на морское дно, настолько плавучим является человеческое тело в этой воде. Ты чувствуешь себя... невесомым. Некоторые люди думают, что это шутка, но я нахожу это... свободным. Когда я приехала, прошла несколько миль по пляжу до места, где почти никого не было, и плавала около часа.

Мы сидим на скамейке, наши угощения почти закончились.

– Звучит очень расслабляюще.

– Лучше, чем все спа-процедуры, которые я когда-либо проходила. Но дело не только в этом, израильтяне смотрят на жизнь совсем иначе, чем мы. Ужины длятся часами, иногда днями. Они веселы и праздничны, но в священные дни очень серьезны. Это просто... другой мир. И я люблю быть частью этого мира так часто, как только могу.
– Пакс кивает, и мне хочется узнать, чем он занимался.
– А как насчет тебя? Много поездок в Вегас и ярких ночных клубов?

Он хмурится больше на себя, чем на меня.

– Не-а. Мое лучшее приключение, если это вообще можно так назвать, было два года назад, когда мы с братом сняли дом на озере Мичиган на три недели в межсезонье. Мы просто рыбачили, жгли костры на заднем дворе, слушали кантри-музыку, пили пиво. Был полный пижонский праздник в глуши, и это было лучшее время в моей жизни.

Я была удивлена. Думала, что он скажет про Монако или Канкун. Но вместо этого Пакс рассказал о совместной поездке с братом, которая звучала так же скромно, как церковная мышь.

– Звучит здорово, очень расслабляюще... но гораздо сдержаннее, чем я тебя помню.

Он кивает, и я смотрю на солнце, садящийся за горизонт.

– Ну, тебе еще многое предстоит узнать обо мне. Мне понравилась эта поездка, потому что я был с семьей, и все было просто. Никакой прессы, никаких ожиданий, никаких модных костюмов или необходимости быть нарасхват. Теперь, когда на горизонте маячит выход на пенсию, именно этого я жду больше всего.

– Выход на пенсию? Ты так молод.
– Я озадачена.