Чтение онлайн

— Спасибо, — сказал я и повесил трубку, поспешив в комнату бабушки.

Я опустился на пол рядом с её кроватью, чтобы бабушка могла меня слышать.

— Всё в порядке, дорогой? Тебе удалось связаться с Перл?

Я не хотел её беспокоить, поэтому старался говорить спокойно.

— Бабуль, Перл оставляла тебе номер, по которому можно было с ней связаться?

— Он записан на листочке на столе.

Не дав ей сказать ни слова, я пошёл в гостиную и взял в руки небольшую записку. Весь лист был исписан почерком Перл — она записала тот же отель, который я забронировал для нас, и номер телефона, по которому я только что звонил.

У меня в животе всё скрутило, когда я вернулся к кровати бабушки. Потом вытер потные руки о шорты, пытаясь дышать.

— Я не знаю, как тебе это сказать… — Моё сердце колотилось при каждом вдохе. — Но Перл так и не зарегистрировалась в отеле в Нью-Йорке.

Морщины на её лбу стали глубже.

— Тогда где же она?

Я покачал головой. Беспокойство теперь разливалось по моим рукам и ногам, всё тело ослабло.

— Я не знаю.

ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ

ПОСЛЕ

ЭШ

Большинство моих дней были как в тумане, каждый из них отмечался цифрой, обозначавшей, сколько дней прошло с момента смерти Дилана. Я больше не называл их понедельником, вторником или даже средой. Это были шестой, двенадцатый, восемнадцатый день. Где-то в этом промежутке были похороны, и сразу после церемонии я отправился в дом родителей Дилана.

Быть там без него казалось невозможным.

Странная тишина, которую он всегда заполнял.

Я держал его мать в объятиях, пока она рыдала. Как только Аликс увидела её слёзы, она тоже расплакалась. Я не мог её успокоить. И даже не успел отвести Аликс в ванную, как она извергла содержимое желудка прямо на мой пиджак. После того как Аликс опустошила желудок, у неё началась паническая атака. Она не могла дышать. Не могла видеть.

Это был один из самых тяжёлых моментов в моей жизни.

Я был окружён скорбью. Был на его могиле, провёл пальцами по выгравированным буквам на надгробии.

Но всё равно не мог поверить в это, потому что в моём сознании не укладывалось, что он действительно ушёл навсегда.

Дилан был несокрушимым.

Пилотом, который летал сквозь штормы. Который обожал быть в воздухе и мог выжить где угодно.

Даже при взрыве.

Поэтому каждый раз, когда звонил мой телефон, я ждал, что на другом конце окажется Дилан. Когда смотрел на наши фото в своей квартире, напоминал себе, что нужно купить ещё рамок для будущих поездок. Каждый раз, проверяя его последнее сообщение, мой разум придумывал новые диалоги, чтобы заполнить пустоту прошедших дней.

Я знал реальность.

Знал, что она обрушится на меня.

И когда это происходило, я тянулся к бутылке или уходил на работу, чтобы зарыться ещё глубже.

Точно так же, как этим утром — сон снова стал для меня недоступной роскошью.

Но кофеин и углеводы были тем, чем я мог наполнить себя, чтобы продолжать двигаться. Поэтому по пути в полицейский участок зашёл в бакалею, чтобы купить самый большой кофе и поджаренный бейгл.

Выйдя из лифта на нашем этаже и завернув за угол в основное помещение, я увидел капитана, она шла по тому же коридору, сжимая в руке несколько папок.

— Доброе утро, — сказал я, остановившись в нескольких шагах от отдела и прислонившись к стене, пока она приближалась.

— Как дела, детектив Флинн?

Я задумался, имеет ли она в виду тёмные круги под моими глазами, ставшие постоянным атрибутом, или запах перегара, который я пытался замаскировать утром.

— Всё в порядке.

Капитан скрестила руки и, подойдя ко мне, прислонилась плечом к стене.

— Правда? — Взгляд капитана говорил, что она видит мою ложь насквозь. — Знаешь, ты отлично поработал в Уотертауне. Я горжусь тобой и всей нашей бостонской командой. Но после взрыва и потери друга ты… — её взгляд стал жёстче, словно капитан подбирала слово, точнее описывающее моё состояние, — не в себе. А в нашей работе это может быть крайне опасно. Я хочу убедиться, что ты в форме — или что тебе нужно взять перерыв, чтобы всё улеглось.

Перерыв привёл бы лишь к тому, что я сидел бы в темноте с задёрнутыми шторами, пытаясь заглушить боль утреннего похмелья. Я знал, во что это выльется через пару недель — горы невынесенного фастфуда, запах немытого тела, пустые бутылки на каждой поверхности, будто моя квартира превратилась в гигантское поле для пиво-понга.

Но капитан была права, сомневаясь во мне. То, что я находился здесь — в офисе, на выездах, на местах преступлений, — не означало, что мой разум был со мной. Часть меня отсутствовала, и я не знал, когда она вернётся.

Или вернётся ли она когда-нибудь.

Я вздохнул, поменяв позу, и лист бумаги, приклеенный к стене под моей рукой, едва не порвался.

Эта часть отдела была увешана распечатками с тех пор, как я здесь работал. Десять рядов высотой, почти по всей длине помещения — белые листы, расположенные менее чем в дюйме друг от друга. На каждом — свежая фотография, имя, отличительные черты и место, где человека видели в последний раз.

Стена пропавших без вести.

Место, мимо которого проходили все, заходя и выходя с нашего этажа.

Место, на которое каждый детектив, включая меня, смотрел еженедельно, как напоминание о том, что мы плохо выполняем свою работу, если эти листы продолжают множиться.

Я потянулся поправить распечатку, которую едва не порвал, и моё внимание привлекла фотография в центре. Я не мог отвести взгляд: лицо вдруг показалось мне до боли знакомым. Попытался вспомнить, где видел эти глаза, эти светлые волосы, этот невинный взгляд.

Я рылся в памяти, пытаясь отыскать эту девушку.

Когда до меня дошло, по всему телу пробежал холодок.

— Детектив? — окликнула капитан.

Я медленно перевёл на неё взгляд и двинулся с места.

— Мне нужно идти. Зайду к вам позже, и мы это обсудим.

Я выбросил кофе и бейгл в ближайшую урну и подбежал к столу Риверы, такому же захламлённому и хаотичному, как мой.

Достав телефон, я набрал его номер.

— Ты в порядке, приятель? — спросил Ривера после нескольких гудков, его голос был хриплым после пробуждения.

Я прижал телефон плечом к уху и начал рыться в стопке папок на краю его стола.

— Где ты хранишь старые дела?

Он зевнул.

— Какие именно?

Не найдя нужного, я переключился на другую стопку, проверяя надписи на папках.

— Девушка, пропавшая в Дорчестере несколько месяцев назад.

— В нижнем ящике справа. Фамилия…

— Миллс, — закончил я, наклонившись, чтобы рассмотреть содержимое, и начал перебирать папки, пока не добрался до «М» и нашёл её.

Я вынул папку, к внутренней стороне обложки была прикреплена фотография Миллс, а внизу были написаны все заметки Риверы.