Когда меня не стало
Шрифт:
– Деньги мне не помешали бы, – неуверенно проговорила Белла, вспоминая, как щедро расплачивался за нее Пасечник.
– Тебя считают погибшей, а поэтому все твои средства спустя шесть месяцев могут перейти государству… Ведь у тебя нет наследников?
– Нет… Разве что родители Макса…
– Они не являются твоими наследниками. Ты можешь написать доверенность на мое, предположим, имя, и я получу деньги, но для этого нужен нотариус… Такие доверенности составляются только в присутствии нотариуса…
– Но ведь вы могли бы обратиться к какому-нибудь знакомому нотариусу с этой просьбой? А потом мы бы его отблагодарили…
– Над этим стоит подумать. Безусловно, у меня есть знакомые нотариусы, но станут ли они рисковать своей репутацией?
– Но ведь вы-то знаете, что они ничем не будут рисковать, что я – это я…
– А вдруг ты – это не ты?
Белла побледнела. Такого она от Савельева не ожидала.
– Тогда мне с вами не о чем разговаривать, – проронила она сухо. – Считайте, что мы с вами и не встречались…
Она резко поднялась со стула и почти выбежала из морга. На улице, отдышавшись, она спряталась за огромным старым дубом и разрыдалась. «Я одна… Совсем одна…»
Она пробралась сквозь кусты боярышника на другую сторону аллеи, выбежала через высокие чугунные ворота на улицу, остановила такси и назвала адрес интерната. Проезжая мимо университетских ворот, она заметила Савельева среди деревьев и хотела уже остановиться, чтобы вернуться к нему, поскольку понимала, что без него она все равно не сможет сделать ни шагу, но промолчала, и машина повезла ее в сторону городского парка, возле которого и располагался интернат, где жила теперь Лена Овсянникова.
Глава 13
Лену Овсянникову она вновь нашла в столовой. Девочка помогала накрывать на столы. Она не сразу узнала Беллу; увидев стоящую в дверях девушку, Лена остановилась с хлебницей в руках и несколько секунд не сводила с нее глаз, а потом, облегченно вздохнув, поставила хлеб на стол и подошла к ней.
– Я вспомнила вас, – сказала Лена и даже улыбнулась. На ней были узкие синие джинсы и красная тонкая маечка. – Вы снова хотите меня о чем-то спросить?
И по тому тону, каким это было сказано, Белла поняла, что Лена еще ничего не знает о смерти Инги Сосновской.
– Да, мне надо с тобой поговорить… Это очень важно… Я не уверена, что известие, которое я принесла, окажется приятным для тебя, но все же… Ты готова сейчас поехать ко мне?
– К вам, но зачем? – В голосе Лены Белла почувствовала страх. Как знакомо теперь и ей это чувство! Ведь и она боялась абсолютно всего. Жила каждой минутой и радовалась, что ПОКА еще жива.
– Хорошо, мы можем поговорить на нейтральной территории. Ты не будешь против, если мы где-нибудь пообедаем? Отпросись, а я подожду тебя на крыльце, хорошо?
Спустя полчаса они сидели в ресторане «Москва», и Белла спрашивала Лену:
– Скажи, почему я, как ни приду, застаю тебя в столовой? Вас заставляют работать там?
– Если честно, – покраснела Лена, – то там всегда есть еда… Вы можете мне не поверить, но я постоянно хочу есть… Ем, ем, меня наши повара подкармливают, жалеют, а я все не толстею… Взвешиваюсь через день, но веса не прибавляется…
– Мне знакомо это ощущение, – попыталась успокоить ее Белла, – ты просто нервничаешь, как я сейчас… Я вот тоже в последние дни много ем, но, кажется, это не идет мне на пользу. Кроме того, должна тебе сказать, что я и сама интернатская.
– Вы? – Лена искренне удивилась, ей и в голову не могло прийти, что эта холеная, шикарная девушка тоже может быть «интернаткой».
– Да, я из Томилинского интерната. Сначала была в детдоме, а потом перевели в интернат. Поэтому я и не могу понять, как же могло случиться, что Сосновская удочерила тебя с такой легкостью… В хорошие-то семьи попасть трудно, я по себе знаю, вечно ко всему придираются, то квартира маленькая, то зарплата низкая, то со здоровьем потенциальных родителей не слава Богу… Да что я тебе все это рассказываю, сама знаешь…
– Понимаете, она пришла, от нее пахло духами, она была так хорошо одета и говорила такие слова, от которых у меня просто закружилась голова… Я так обрадовалась, что у меня наконец-то появится семья, что на многое просто не обращала внимания… Я была словно во сне…
Подошел официант и молча уставился на Беллу.
– Извини, – Белла взяла за руку Лену, понимая, насколько не вовремя появился здесь этот прыщавый парнишка с презрительной дежурной миной на лице. – Принесите нам, пожалуйста, уху из стерляди, салат из помидоров и шампиньоны с кроликом. А на десерт клубнику со сливками и апельсиновый сок.
– Выпить не желаете? – поинтересовался официант с бесстрастным лицом.
Белла подняла на него глаза и несколько мгновений пристально смотрела на него. И тот не выдержал, унесся, словно его подхватило ветром.
– Какой противный, – шепнула Лена, и Белла с удовлетворением отметила, что между ними начали постепенно устанавливаться более или менее теплые отношения. – Не давайте ему на чай…
– Хорошо, не дам. Лена, сейчас я скажу тебе что-то такое… Постарайся приготовиться и воспринять это спокойно…
– Ее выпустили? – ледяным тоном спросила Лена.
– Нет… Инги Сосновской больше не существует.
– Ты убила ее? – Глаза Лены заблестели. Она говорила теперь еле слышно, и видно было, как девочка волнуется. – Ты не бойся, я тебя никогда в жизни не выдам… Но ты молодец… Какая же ты молодец… Ты даже представить себе не можешь, какое большое дело ты сделала… Это была страшная женщина… Ты говорила, что она, возможно, причастна к смерти твоего мужа? Да запросто… Боже мой, сделай так, чтобы это был не сон… Ведь я все это время жила как в аду, я просыпалась ночами в холодном поту и кричала, звала на помощь воспитательницу… Я боялась ее, а теперь ее не стало… Я не верю… Я должна убедиться САМА, что ее нет…
Лена говорила быстро, раскраснелась, даже стала немножко заикаться от волнения.
– Ты не обманываешь меня? – вдруг, немного поостыв, спросила она.
– Нет, я видела ее только что в морге…
– Ты была в морге?
– Понимаешь, Лена, ее убила не я…
– Не ты? Но тогда кто же?
– Я не знаю, пока никто не знает… Ее нашли дома как раз по тому адресу, что ты мне дала…
– На Белоглинской?
– Да. Ее застрелили и засунули в холодильник…
– В холодильник? Помню-помню, здоровенный такой… Ничего себе…