Когда меня не стало
Шрифт:
Белла подумала, что Лене повезло: у нее оказалась такая крепкая психика – услышать про убийство и обрадоваться!
– Но я хотела поговорить с тобой не только о ее смерти… Я уже говорила, что у меня недавно убили мужа. Я не могу тебе пока назвать свое имя, но могу сказать лишь одно – Инга вполне могла приложить к этому руку. Но только в том случае, если располагала какой-то тайной… Как бы это выразиться, чтобы ты поняла… Просто существует в нашем городе нечто такое, о чем известно очень узкому кругу людей, и вот мой муж – я так, во всяком случае, предполагаю – узнал что-то, во что была замешана и Сосновская. Возможно, какие-то денежные махинации, наркотики, драгоценности… Словом, то, что стоит больших денег… Тем, кто убил моего мужа и Сосновскую, теперь, после их смерти, стало спокойнее жить… Ты понимаешь меня?
– Кажется, да… Но если я проведу тебя туда, то не уверена, что мы сможем оттуда выбраться…
– Не поняла… – Белла тряхнула головой. Она никак не ожидала, что Лена так живо отреагирует на ее слова. – Что ты имеешь в виду?
– Это находится в самом центре города, недалеко от Театральной площади… Этот дом… его знает каждый. Четырнадцатиэтажный, с ателье внизу. Знаете?
– Конечно.
– Так вот… Это никакое не ателье… Вернее, оно там, конечно, есть, но там всего две закройщицы. Там же существует второй этаж, занятый якобы квартирами или какими-то конторами, но на самом деле это не простые квартиры, они все соединены длинным коридором… Там очень красиво, полы устланы коврами, есть и что-то вроде маленького ресторана, сауна… Это место, куда она и привозила меня время от времени… Сначала они меня накормили, принесли столько разных фруктов, конфет, а потом я выпила что-то очень сладкое и тягучее и почувствовала, что стены вокруг меня закачались… Мне стало так хорошо, так хорошо… Я хотела подняться, но не смогла, тело не слушалось меня… А потом она помогла мне встать, и мы перешли в соседнюю комнату, где стояла кровать. Мне так хотелось спать, что я сразу же разделась и легла…
Они обе вздрогнули, когда перед ними вырос, словно из-под пола, официант с большим подносом в руках. Он ловко и быстро расставил тарелки и снова исчез.
– Ты поешь немного, потом расскажешь, что было дальше…
– У меня аппетит что-то пропал…
– Извини меня… Надо было сначала тебя накормить, а потом задавать дурацкие вопросы… Съешь хотя бы ложечку ухи.
Они просидели в ресторане больше двух часов. Лена рассказывала и плакала. Белла слушала ее с широко раскрытыми глазами, и ей казалось, что все, что она сейчас слышит, – плод воспаленного воображения испуганной девочки, которую однажды изнасиловали. Хотя, судя по ее рассказам, с ней творили такое, что не снилось ни одному здоровому и нормальному человеку. Мужчины, которые издевались над ней, были, по ее словам, старше сорока лет.
Перед тем как встать из-за стола, Белла достала из сумочки коробочку с успокоительными таблетками и предложила Лене одну из них.
– Не бойся, выпей, тебе сразу станет легче… Ты вон как разволновалась… Я бы с удовольствием пригласила тебя к себе переночевать, но это слишком опасно для тебя. Я отвезу тебя в интернат. Ты сохранила бумажку с номером моего телефона?
– Да… – Лена выглядела измученной. Веки ее покраснели, а лицо, наоборот, осунулось и побледнело. Обед не получился. Зато Белле удалось много чего узнать о Сосновской. Судя по всему, она поставляла в частный публичный дом малолеток.
– Ты так и не сказала мне, кто такой – или такая – ОСА?
– Один человек. Ему лет под сорок. Я видела его всего несколько раз. Он хозяин. И Сосновская, и все остальные работают на него.
– А почему его называют Осой?
– Этого я не знаю. – Лена взяла у Беллы таблетку. Рука ее дрожала. – Я верю тебе и поэтому приму сейчас эту таблетку. И еще – спасибо тебе… Я так рада, что ее больше нет, что ее больше нет…
Белла уже пожалела, что так сильно травмировала Лену своим визитом.
Они вышли на улицу.
– Ты извини меня, пожалуйста. – Белла обняла девочку и погладила ее по голове. – Поверь мне, минут через пятнадцать таблетка начнет действовать, и ты успокоишься, а еще возьми «берокку», растворишь в воде, и получится как лимонад… Хорошая штука, я вот уже два дня пью и чувствую себя много лучше…
Она довела Лену до дверей основного корпуса и дождалась, пока та не поднимется в спальню. И только после этого поехала на Луговую.
Ирина Цветкова была дома одна. Беллу поразила легкость, с которой девушка открыла ей дверь и впустила в квартиру.
Старая пятиэтажка с вонючим душным подъездом, кошки на лестнице, четыре двери на этаже. Крохотные квартирки. Она позвонила и, когда за дверью прозвучало хрестоматийное «кто там?», ответила, что является судебным исполнителем. Дверь тут же распахнулась, и она увидела перед собой цветущую рыхлую деваху в коротком ситцевом сарафане, босую и простоволосую. Длинные белые волосы закрывали пол-лица, но не могли скрыть полных красных щек и огромных голубых глаз.
– Ты и есть Ирина Цветкова? – спросила на всякий случай Белла, прежде чем начать разговор.
Девица кивнула.
– Я могу пройти?
Она снова кивнула. И все это время не переставая улыбалась.
– У меня что, на голове выросли цветы? – спросила Белла, не понимая смысла ее улыбки. – Отчего ты улыбаешься? Тебе весело?
Она опять кивнула.
Белла прошла в комнату, заваленную грязным барахлом и захламленную донельзя, села, предварительно освободив для себя кресло, достала с важным видом блокнот и сама, незаметно для Иры включив диктофон, спрятанный в приоткрытой сумочке, спросила первым делом:
– Ты в каком классе учишься?
Ира Цветкова пожала плечами. «Да она сумасшедшая…» У Беллы по коже пошел мороз.
– Скажи, тебя изнасиловал Гарик Парсамян или ты все это подстроила, чтобы только выманить у него деньги?
– У меня теперь много денег, – ответила Цветкова и начала пускать губами пузыри. Белла сидела в кресле и не могла пошевелиться от удивления. Если бы Цветкова была сумасшедшей, Макс непременно рассказал бы ей об этом. Неужели суд и все, что было связано с этой историей, сделали свое черное дело и лишили девушку рассудка? Но не играла же она безумие?
Белла встала, подошла к Цветковой и ударила ее наотмашь ладонью по щеке. Но та и не подумала обижаться или давать сдачи. Она ничего не понимала. Совершенно.
И вдруг Цветкова схватила Беллу за руку и потянула за собой.
В соседней маленькой, полутемной от темно-синих штор на окне комнате, в которой пахло чем-то неприятным, затхлым и кислым, стоял низкий карточный стол. На нем лежала большая спортивная сумка. Цветкова, подтянув Беллу к сумке, раскрыла ее, и Белла увидела деньги. Ворох денег.
– Что это? – спросила она.
– Он хотел их у меня взять, – округлив глаза и пугая Беллу своим видом, проговорила слезливо Цветкова и показала пальцем куда-то влево.
Белла заглянула через плечо Цветковой и увидела темное пятно на полу. Тогда она попросила Цветкову:
– Включи, пожалуйста, свет. – И та, как ни странно, сразу же включила настольную лампу.
Под узкой кроватью, прикрытой красным ватным одеялом без пододеяльника, лежал труп мужчины.
– Кто это? – спросила Белла, чувствуя, что близка к обмороку. Все поплыло перед ее глазами, а потом стало темно.