Чтение онлайн

– Хм... вопросы, вопросы. Как много их при чувствах любопытства, страха и в неведении недалёкого будущего!

– Послушай, ты...
– солдат хотел привстать, но я тут же ударил его в переносицу.

– Сядь и слушай! Ты позволил себе со своими отморозками поднять на меня руку! Кто дал вам такое право?

– "Дедовщина" тебя ещё научит, правозащитник!

– Как ты сказал?
– схватил его за грудки со злобой я, - "дедовщина"?

– Да, она - самое страшное, что ждёт тебя! Она погубит тебя!!! Будь уверен!!!

– Ну, уж нет! Из всех морально-психологических ценностей человечества - я намного страшнее "дедовщины"! Вот этими руками я докажу тебе!

– Зачем тебе всё это? Я ведь толкнул тебя лишь в воспитательных целях!

– Воспитание начинается с собственной персоны. И, ой как сомневаюсь, что ты, напав на меня этой ночью со своими ребятами, думал о маломальской морали по отношению ко мне!

– Да перестань! Мы тебя не тронем! Жизнь тебя научит!

Ударив солдата по щеке, я произнёс, чтоб не каркал на мою судьбу и поспешно вышел из прохладного помещения.

Эх, душа ты моя, песенка ты моя неспетая, что ж я снова делаю и в кого такими поступками превращаюсь?

И вот, в тот момент или, как пишут в комиксах - вдруг, вышел из штаба подполковник Гриневич с молодым сержантом Кузьменковым. Не успел я присесть на лавочку в первом боксе, как поступил приказ вновь собираться.

– Инженерные войска! Стройся!!!

– Сука! Быстро стройся!
– дополнил сержант, будто шакал из рассказа Редьярда Киплинга о "Маугли".

– Полегче!
– улыбнулся подполковник.
– Пусть хоть до присяги немного поживут!

Оба засмеялись неприятным, злорадным смехом.

Ребята, немного опешившие от таких "ясных речей о праведном мире", поспешили выстроиться в шеренгу перед подполковником и сержантом Кузьменковым.

Злобным вредительским взглядом, повествующим нам примерно, про это: "Ну, гады, кто первый на пушечное мясо?", Гриневич нас осмотрел.

– Повторять не в моих правилах! А потому, слушайте меня также внимательно, как и ответ человека, от которого ждёте несметные богатства в обмен на тандем из вашего внимания и преданности. Ясно? Провиант, полученный вами полчаса назад, вы обязаны использовать так, как написано на коробке. Если написано завтрак, значит ваши светлые умы (ох, с какой насмешкой он это произнёс, вы бы видели!) должны догадаться, что съесть провиант из этой ячейки нужно за завтраком. А ну, толстяк, выйди из строя!

Мне аж любопытно стало. Кого это он там уже накалывает вместо сардельки с горчичкой? Вышел, такой себе, кабанчик, килограмм под 150, виновато опустил заплывшие глазки и исподлобья глядел на подполковника.

– Ты что, пудинг жирный, не слышал, как следует использовать провиант?

– Слышал...

– Дай-ка подумать: ты поэтому открыл коробку? Назло мне, да? Не уважаешь старших по званию?

– Уважаю...

– Заткнись, хряк! Я говорю - не уважаешь ты меня, а может, втихомолку и вовсе - ненавидишь? А?

– Навижу...
– что-то невнятное произнёс парень в ответ.

– Что? Ты играться со мной вздумал? Ну, я тебе устрою, придурок. Ты у меня на турниках самоубийство сделаешь!

"По-моему, паренёк, решил из каждого слова с частицей "не" убирать её и таким образом отмазываться от всех бед..." - улыбался я исподтишка.

Закончив беседу с толстяком, Гриневич приказал нам получать у Неканурова военные билеты и после ознакомления с ними отдавать ему.

– Это чтоб никто не вздумал бежать!
– дополнил сержант, выдавив очередную гадкую улыбку. Уже через десять минут я неутешительно глядел на свою неудачную фотографию в военном билете.

– Лавренёв, иди-ка сюда!
– услышал я сзади.

– О, боже, прапорщик Сидоркин..., - выдохнул я, увидев озлобленное лицо.

– Да - да, товарищ прапорщик, - с ангельскими, отрешёнными глазами произнёс я, наблюдая за подходящим ко мне Сидоркиным.

– Удавлю!
– сквозь зубы "обрадовал" он меня, подсунув своё гнусное лицо к уху.

– Простите, о чём вы?
– откровенно валял дурака я.

– Сам знаешь! Ты по какому праву поднял руку на солдата?

– Я? Боже, как можно?

– Ну, тварь, берегись!
– он схватил меня за руку и повёл за боксы.

Но по благоприятному стечению обстоятельств меня подозвал подполковник.

– Ты куда намылился, солдат? Тебе особое приглашение? Автобус ждёт!

– Ах, автобус?
– наигранно промолвил я.
– А тут прапорщик хотел со мной о чём-то поговорить.

Я с ухмылкой глянул на исказившееся от испуга лицо прапорщика.

"Шах и мат" - ликовал я, скрестив руки на груди.

Гриневич перевёл взгляд на Сидоркина.

– Понимаешь, прапор, у этого призывника автобус. О чём ты хотел потолковать с ним?

– Да я... это что я? Уже ни о чём!

– Прапор, что за блеяние? Погоны мешают? А ну, доложить по уставу!

– Товарищ подполковник! Призывник Лавренёв поднял руку на солдата, нанёс ему телесные повреждения!

– Да так ему и надо! Солдатом может быть только настоящий мужик, а не те хлюпики, которых обучаешь ты! Да они, я смотрю, уже мыслями на дембеле! Они уже срут на твои погоны!

С этими словами, он повёл меня под руку за серые ворота, где и ждал меня автобус.

– Ты вещи свои взял?
– спросил подполковник.

– Блин. Я сейчас!
– вспомнив, что забыл свои вещи, я убежал к первому боксу.

Схватив вещи, ещё раз глянул в глаза прапорщика.

– Сука, я удавлю тебя!
– шипел на меня он.

– Товарищ прапорщик, что-то от вас и вправду гамнецом подванивает!
– заулыбался я и убежал за серые ворота.

– Что-о?
– заорал он, но было поздно.

Мой след простыл. Впереди - путь в Каменец-Подольский.

Глава IV: "Путь - дорога"

Уже прелиминарно, то есть - предварительно, я знал, что 14 часов придётся провести в поезде. Но как? Что?
– подробности никто не сообщал. В старенький бордовый "Икарус" я запрыгнул резво, правда, ещё у двери подполковник схватил меня за руку и на ухо шепнул:

– А за подобные инциденты в моей воинской части - уши надеру!

– Понял, товарищ подполковник!
– радостно проговорил я и метнулся в автобус. Запахло жженым сцеплением и соляркой. Не успел я определиться с местом, как в воротах КПП показался Сидоркин, обозлённый и дьяволоподобный. Подполковник, красуясь своим превосходным телом, высокомерно обернулся в сторону прапорщика, и непонятливо глянул в его серые, стеклянные глаза.