Чтение онлайн

– Дитвак! Дай шваблики!

Я отморозился и в задумчивости пошёл к плацу, перебирая в уме все известные мне слова, похожие на сказанное. А служивый просил спички...

Розовощёкий лейтенант остановился возле тумбочки 112 и, заиграв желваками, указал на неё толстым пальцем.

"Это ведь моя..." - в ожидании очередной нецензурной брани и критики произнёс я про себя.

– Ну, и какой хер здесь умостил свои поганые вещи?
– произнёс старлей, порывшись в моей тумбочке, будто ищейка из ФСБ.

– Я!
– выскочило с языка строка уныния.

Я выглядел растерянным "хером, который умостил свои поганые вещи". Будущее стало туманно проясняться, а паранойя тонко намекнула, что моим увольнительным наступает конец.

– Чья это тумбочка, вашу мать?
– повторил он, превращая свою "сердитость" в "ярость".

– Моя!
– вышел из шеренги я, так и не посмотрев в его глаза.

– Ах, твоя?
– ехидно переспросил старлей, тряся вторым подбородком.
– А ну-ка, валет, подойди сюда!

Уныло и с опаской я послушно выполнил приказ.

– Ещё ближе!
– продолжил зверствовать Казистый.

Ну, что делать? Я подошёл, опустив голову. И тут он как схватил меня за ухо, как начал трясти! От нахлынувшей боли невольно выступили слёзы.

– Это что такое?
– указывая на вещи, лежащие в моей тумбочке, спросил он.

– Мои вещи!
– кривляясь от неприятных ощущений, проговорил я.

– Твои вещи? Так какого хрена здесь делают шампунь, мыло, нижнее бельё? Ты что, не в курсе, что эти вещи запрещены на территории воинской части, м? Мыло тебе выдали в бане?

– Да.

– Ну? А тогда зачем тебе мыло, привезённое из дома?

– Ну, мне просто...

– Значит так: мыло и шампунь я конфискую, а нижнее бельё спрячь настолько глубоко, чтоб в уголках моей безбрежной памяти и мысль не закралась, что ты меня ослушался! Ясно?

– Да! То есть - так точно!

Так я получил свой первый нагоняй от старлея. После такого случая ещё быстрее хотелось мчаться домой со всех ног и расцеловать на радостях, пусть даже и младшего брата. Почему-то вспомнился тот парень с крыльями, что причудился мне перед первым днём "новой жизни".

А что, если и вправду это был мой Ангел Хранитель? И неужели он и в самом деле послушал мои полусонные, пьяные бредни и ушёл от меня?!! И что тогда? Настоящие болезненные ощущения штормовых волн новой жизни бились об меня, как прибой. Ну, уж нет! Пора с этим заканчивать!

Было решено неким гуманным способом дезертировать на родную землю. Правда, дилемма рождалась одна за другой, по мере продолжения моего пути по параноидальной траектории. А нужен ли мне этот путь? Ведь служат же другие и живы, здоровы?! Я ведь не хуже их. Просто я другой... Возможно, во мне сказывается моральная слабость к жизненным тяготам, но иного пути для себя я не вижу. Путь домой, несмотря ни на что!

В окончание дня, нас так и не повели на ужин, руководствуясь тем, что наш сухпаёк всё ещё не съеден, а значит - "нехрен вам, царские морды, переводить казённую еду!".

Опять же, употреблю полюбившееся мне слово - "прелиминарно", я знал, что тот сухпаёк из себя представляет, а поэтому сразу отдал его моему соседу по койке, лишь схватив пару "Барбарисок". На ужин почитателям сухпайка предлагалось следующее: 2 пакетика чая (без кипятка они чрезвычайно полезны), 4 "Барбариски" (ну, куда ж без них? Без них и ужин не ужин), 20-ти граммовая пачка диетических крекеров (о, да! Ужин для настоящего мужчины) и консервы "Килька" и "Перловка" (которые так никем и не были открыты из-за отсутствия открывашки).

Знаете, сей сухпаёк только дразнит желудок. Вот смотрю я на те злосчастные консервы и фантазирую, какая в них вкуснятина может скрываться.

Ещё моя гордость не могла утихнуть по поводу того злопыхателя Казистого, который так преспокойно имел право поднимать руку на призывников.

Интересный факт: я задумывался над тем, кем мы являемся, прибыв в часть: призывниками или солдатами? Все трактовали по-разному, но середину я уловил. Когда офицерам или сержантам что-либо нужно от вас, тогда наступает миг, когда "звёздные погоны" твердят: "Вы - солдат украинской армии!", а как только они хотят "опустить" или унизить, дабы показать своё превосходство, вот тогда Вы назоветесь призывниками, пацанами и прочими словами, которые также легко меняются от настроения и пожеланий старших по званию. Вероятно, ноги тут же понесут в кладовку за транспарантом со словами "Долой несправедливость"? Не торопитесь! Сначала дочитайте, что из этого может выйти, ведь автор этих строк так боролся с несправедливостью, что и вовсе... В общем, читайте далее.

В 21:30 нас построили на первом этаже казармы и стали пофамильно называть все сто пятьдесят человек, что находились в этой казарме. И попробуй лишь дёрнуться в шеренге - сразу голову на плаху. Что это за военное воспитание такое, где через страх и унижения пытаются внедрить в нас отвагу и храбрость. Дойдя до подобных мыслей, я всё больше и больше сомневался в том, что мне удастся уйти с армии, тем более, что немаловажно, уйти законным способом, ну и, желательно, не тяжёлым.

В 22:00 - отбой. "И пусть только хоть одна скотина посмеет пискнуть!" - пригрозил сержант и выключил свет по всей комнате.

У каждой кровати стояла табуретка, где было приказано аккуратно, по ГОСТу, сложить свою "военку". А берцы начистить и сложить под табуретку. С бушлатом и шапкой немного сложнее: их складывали в общий шкаф. Представьте, с каким трудом потом придется отыскивать свой бушлат в общем шкафу среди других, таких же, как и мой.

Ночью поднялся галдеж. В принципе, вполне ожидаемо, ведь раззнакомиться-то надо. Помню, ребята даже начали подшучивать над кем-то. Прикол назывался "Душить тигра". Шутка проста: подходят с подушкой к храпящему человеку и кидают её на лицо. Всё! Всем весело, всем хорошо!

А я, по привычке, укрылся одеялом с головой и очень скоро заснул, ведь со времён распределительного пункта катастрофически не высыпался. Не мог простить я того майора из военкомата. Рыжий обманщик! "В какие войска тебя записать? В МВД? Хорошо. Сделаю пометку на твоём личном деле!".

Второе течение мыслей разрывали плавающие харовые водоросли, отображающие мои первые предположения: "А что ж ты, Дима, хотел? Это - капитализм! За твой острый язык пути у тебя три: идти по лжи, получить пулю в лоб или привыкать к обстоятельствам и принимать их, как данность. А уже из этих мыслей и хочется либо опустить руки и спиться, или по-змеиному, красиво обойти эти горы и быть на высоте. Смотришь на успешных людей, и зависть берёт: ну как так? Тут за копейки рвёшь органы, а те на Мерседесах и с улыбкой разъезжают. Ясно, что те, кто оказался на вершине - не с неба туда упали. Но должен же быть выход из этой нагнетающей беспросветной тьмы, где разные голоса то и делают, что приказывают и швыряют в твой дырявый карман копеечку, а ты лишь быстрее крутишься в колесе, высовывая язык, как собака в знойный день, чтобы копейку дали вновь.

В 5:30 я услышал фразу: "Рота, подъём!", которая прозвучала эффективнее, чем все песни вместе взятые, которые я ставил на будильник.

Свет включился, и послышались приближающиеся крики.

– Быстрее! Подъём, я сказал! Одеваемся! Быстрее!
– это был сержант Сергеев. С уставшим выражением лица, будто ему это уже всё давно надоело, он продолжил повторять всё те же фразы, лишь бы мы хоть что-то делали "по-военному". Но, всё это было похоже на сонное стадо коров в зимнюю пору.

Что ж вы хотели? Сложно что-либо требовать от человека, которому так и не объяснили, что от него хотят. Выдали "военку" и сказали - "служите"! А как служить, чем - не объяснили!