Чтение онлайн

Я стоял, как нашкодивший школьник. Думал над тем, что же конкретно ему сказала эта уверенная в себе дама сильных страстей.

– Ну ладно, милочка. Ступай!
– произнёс он некой барской замашкой и, скрестив на столе руки, обратился ко мне:

– Так. Молодой человек, вы решили комиссоваться?

– Да.

– Ясно. А что вас не устраивает в армейской жизни?

– Да абсолютно всё! Но не в этом суть.

– Позвольте полюбопытствовать, в чём же суть?

– У меня в Днепропетровске моя девушка ждёт ребёнка. А отец этого ребёнка я.

– Я вас понял. Ну и что я могу сделать?

– Помогите мне комиссоваться.

– Да вы в своём уме? На каком основании я вас комиссую?

– Ну, у меня сердце нездоровое... и зрение.

– Вот! Значит, делаем так: вы пройдёте у нас тщательное обследование и уж после этого мы и будем говорить о комиссации.

– Надеюсь, здешние врачи не такие, как в военкоматах!

– Что вы имеете в виду?

– Половина врачей отдаёт предпочтение деньгам, а не клятве Гиппократа.

– Что?
– привстал с кожаного кресла врач.

– Разве не слышали? Я говорю, что...

– А ну, пошёл вон отсюда! Сию минуту!
– вскипел он.

– Так я же...

– Во-о-он!!!
– завопил старикан.
– Лавренёв! Ты у меня не то, что комиссации, ты и ушей своих больше не увидишь!

Я поспешно вышел из кабинета и встретился лоб в лоб с медсестрой, испуганно смотревшей на меня.

– Подслушивала?
– грозно спросил я, хоть и знал ответ. Просто хотел, чтоб она знала, что и я в курсе.

– Я просто...

– Да понятно!
– махнул рукой я и отправился в свою койку.

Укрылся с головой одеялом и полдня проплакал.

"Не видать мне теперь комиссации! Это конец! Глумиться над павшим - это так по-людски. Вместо того чтобы помочь - всё думают о своей заднице. Действительно, очень заманчиво, ведь рядом с валяющимся в грязи любая вошь мнит себя Самсоном! И как же Юля теперь будет без меня?"

Вечером я позвонил ей и в двух словах рассказал о сложившейся ситуации. Ну что, собственно, она могла ответить? Сказала, чтоб держался умницей, и ещё раз сказала, что безумно любит и будет ждать.

Уже 9 и10 ноября я прошёл всех, кроме психиатра и они, как один говорили, что я "косарь" и что в любом случае пойду служить. Мечта рушилась в одно мгновение.

А 11 ноября случилось вот что. В 8 утра я уже не спал. Писал что-то в блокноте, уж и не вспомню, что именно. Кроме Мишки со мной и вовсе никто не общался. Но мне никто и не нужен.

Старшая медсестра - Любовь Яковлевна, вызвала меня к себе в кабинет и, вручив мою медицинскую карту, отправила на 3 этаж, в 47 кабинет. Там и находился психиатр - последний врач, которого мне оставалось пройти.

С полностью разбитым настроением после всех этих адских дней моей новой жизни я аккуратно и равнодушно постучался в дверь.

"Снова будут разъяснение поговорок спрашивать" - думалось в тот момент.

Получив на руки медицинскую карту, врач задумчиво принялся листать её. Минуты три что-то высматривал, будто полезные ископаемые искал.

– Ну, голубчик? Рассказывай!
– сказал он, вздохнув при этом так, будто уже с самого утра уморился.

– Что рассказывать?
– не понял я.

– Свою историю. С чем пришёл?

– Доктор, дело, вот какое: я не могу служить в армии. И по личным мотивам не получается. Не таким я рос, чтоб ту боль и несправедливость терпеть. Не для того я столько времени жил, стараясь искоренить из своей жизни несправедливость и зло, чтобы вляпаться в него по уши здесь.

Я горько заплакал. Очень сложно было рассказывать дальше. Вспомнилось всё пережитое за те дни. Но нужно продолжать:

– И представляете, доктор, тут, уже в поезде, узнаю, что моя девушка ждёт ребёнка! Понимаете? Моего ребёнка! Я так за ней соскучился! За мамой родненькой, за городом родимым, а я так далеко...

– Знаешь что, Лавренёв?
– перебил меня врач, холодным взором осматривая мои глаза, - у меня за сегодня таких дебилов, как ты, уже 20 человек было! Понимаешь? 20!!! Честно говоря, я уже устал от таких слабаков!

– Да как вы можете?
– в истерике произнёс я.
– Вы ведь психиатр! Вы обязаны находить к каждому человеку индивидуальный подход! А не "вот 20 дебилов", а вот "20 нормальных"!

– Ты серьёзно?
– чуть тише произнёс он.

– Да!
– сердито проговорил я.

– Хм, ну расскажи-ка мне свою историю ещё раз!

– Ещё раз?
– улыбнулся наигранно я.

– Ну да! Ещё раз!

– Не бывать этому!!!
– закричал я и стукнул кулаком по столу, за которым он сидел. Игнорируя просьбы врача, я вышел из кабинета настоящего психопата.

– Ишь ты!
– шёл я в палату, бубня про себя и вытирая слёзы.
– Врачей понабирали! Одни ублюдки! Ещё раз ему рассказать... Козёл!

Со злобой я зашёл в палату.

– Эй, щекастый! Чё злой-то такой?

– Не твое дело, Андрей!

И тут, представьте, замечаю, что моих вещей в тумбочке не хватает.

– Кстати, - прикрикнул, ухмыляясь, Андрей Сивый.
– Я тут взял у тебя щипчики для ногтей на пожизненное пользование. Мне они уж больно приглянулись.

– Андрей, отдай! Мне их мама дала!

– Ну, ничего! Скажешь - забыл в армии!

И вот тогда у меня разум вовсе затмился нахлынувшей яростью. Бросившись на Сивого, я свалил его на пол и, прыгнув на живот, стал без устали бить лицо. Перед глазами вспомнились все обиды и издевательства. Сзади стоящий Артём попытался расцепить меня, но и он получил размашистый удар левой. Валентин выбежал с криком "Отстань от меня, псих" из палаты.

В общем, прибежало двое врачей, скрутили мне руки, а вовремя подошедшая Мария вколола мне успокоительное, и я лёг спать. Помню лишь, что немного пощипывали раны на костяшках рук.

Проснулся я уже после ужина от методичных постукиваний чем-то тяжёлым по металлической спинке койки. Голова болела, будто после проводов в армию. На дворе ночь.

Надо мной стояли двое силуэтов.

– Лавренёв! Собирайся!

– Что? Куда?
– растерянно проговорил я.

– Увидишь! Собирайся!!!