Чтение онлайн

– Слушай, Лавренёв, признайся, - ты теперь домой уедешь?

– Если комиссуют - с удовольствием! Это уже моя мечта!

– Ладно, я тебе могу помочь! Но для этого надо попасть в госпиталь, а там уже дело техники: врачам заплатишь сто-триста долларов - и тебя комиссуют. Но попасть в госпиталь трудно. Даже с энурезом!
– полушепотом произнёс младший сержант.

– Денег у меня нет!
– от сгорающей мечты опечалился я.

– Это плохо. Но, я могу отправить тебя в город Хмельницкий. Это за три часа езды отсюда. Там положим тебя в военный госпиталь. Откосить через тот госпиталь - проще простого.

– Я попробую.

– Ну, Дима, знай, что с того момента, как попадёшь туда, - назад дороги уже не будет. Начальство, да и твои товарищи тебя просто разорвут!

– Понял. Спасибо, товарищ сержант.

– Так. А теперь, я за твоими вещами. Кстати, а где твои личные вещи?

– В тумбочке 112.

– Понял. Ладно, держись. Я скоро буду.

На этой позитивной ноте сержант вышел из палаты. Оставалось вопросом, сколько продержат меня в санчасти. Действительно, хотелось всё и сразу.

Мечтательно уставившись на синюю стену, я стал представлять себе обрадованные лица мамочки, моих друзей и моей любимой эмочки. Интересно, Федотушкин купил уже "ВАЗ 2101", о котором так мечтал? А Бугров закончил ли трудиться над песней "Дом позади"? Теперь эта песня будто про меня. Интересно, а Резцов поступил в аспирантуру? Там ему обещали большое будущее великого учёного. Эх, так за всеми соскучился!

Очень скоро я получил мобильный телефон и свои личные вещи. До сих пор существовала возможность совершать бесплатные звонки на номера абонентов моего стартового пакета, а это большинство моих друзей.

Как только я распрощался с сержантом, поблагодарив его за неоценимый вклад в путь моей комиссации, сразу же обзвонил своих друзей. Естественно, не говорил ничего плохого о своей службе, аккуратно пообедал и лёг спать.

Вечером съел пюре с жареной рыбой, написал два стиха о несправедливости и снова лёг спать.

Я чувствовал ужасный дискомфорт, когда показывался со вспухшей щекой на глаза другим ребятам. Они так смотрели на меня, как на жертву круговорота продуктов радиоактивного распада в природе. Мерзкое ощущение. Позади себя слышал различные издевательства и громкий смех.

"Глянь на него! Сайлент Хилл какой-то!" - кричал некто.

"Ха, а может он здесь работает сосалкой?" - вторил другой.

Я был слишком слаб, чтоб хоть как-то реагировать на подобные фразы, а потому старался и вовсе не выходить из палаты и просто игнорировать подобные выкрики. Их мозг, как 30 февраля - его нет.

Ночь была немного спокойнее, чем прошлая, но я очень нервничал и переживал по поводу пережитого за эти дни.

Так же незаметно наступило 7 ноября. Сразу после завтрака ко мне зашёл (кто бы вы думали?) сам подполковник Гриневич. А он ничуть не изменился. С нахальным и недовольным выражением лица он вышел на середину комнаты и, поставив стул, вальяжно сел.

– Ну, рассказывай!

– Что рассказывать, товарищ подполковник?

– Ты что, сука, косить вздумал?
– крикнул мне на ухо подполковник и ударил с силой в грудь.

– За что?
– всхлипнул я.

– За то, что из подполковника Гриневича вздумал дурака делать!

– Да я ведь не...

– Ты мне брось глупости выдавать за правду! Сержант Феофилактов мне всё рассказал! Ишь, косарь нашёлся! Ну, ничего! В дисбате посидишь годик-другой - сразу поймёшь, что служить надо, а не Ваньку валять!!!

– Товарищ подполковник, я отхожу после операции. Мне удалили больной зуб!

– Какой зуб? Какая к чертям "операция"? Чтоб ты знал, сынуля, я даже после двух пулевых ранений в живот, полученных в Афганистане в 1991 году, продолжал идти вперёд и нести на своих плечах двух раненых солдат, моих товарищей! А ты, слабак, жалуешься мне на какой-то зубик! Это, сука, не операция, а 15-й грибок в 13-м ряду. Понял меня?

– Ну, так и отпустите меня домой, раз я такой хреновый!

– Нет, Лавренёв! Не в ту контору попал! Мы здесь не отпускаем таких как ты, а делаем из них - настоящих защитников Родины! И попробуй завтра ещё лежать в санчасти! Я лично сгною тебя здесь! Даю слово!

– Есть!
– сердито проговорил я.

На меня откровенно давила вся эта система. Да что там? Меня просто ломали!

– Что "есть"?
– спросил Гриневич, поднеся свои массивные кулаки к моему лицу.

– Есть гнить здесь!

– Ты что, издеваешься, паскуда? Думаешь, у тебя девять жизней? Ну-ну, посмотрим!

С этим подполковник и вышел, громко хлопнув дверью. Теперь во что бы то ни стало нужно добраться до госпиталя, а иначе - конец мне. Поскольку номер у сержанта Сергеева я заранее взял, потому немедля набрал его и попросил как можно скорее отправить меня в город Хмельницкий. Он, в свою очередь, торопливо согласился. Я давно разгадал его логику: соблюдая нейтральность, избавляться от нерадивых солдат наподобие меня. Мне кажется, что молодец он. Но, вот что не давало мне покоя: представьте только, каким оказался младший сержант Феофилактов... Продажная скотина! А кто тогда я? В очередной раз доверился и получил нож в спину!

В тот же день, меня ждала ещё одна встреча.

– Товарищ старший лейтенант!
– я немедля подскочил с постели.

– Лавренёв! Собирайся! Мы едем!

– Куда?
– удивлённо захлопал глазами я.

– Ну, ты ж косить собрался?! Вот и поехали в военный госпиталь.

Я поспешно оделся (так быстро я не одевался даже после фразы "Рота, подъём!"). Судя по осведомлённости старлея, можно предположить, что язык Феофилактова длиннее тёщиного.

Итак, в город Хмельницкий мы с Казистым ехали на поезде, в плацкартном вагоне. Режим "Всё включено" работал только в кабине у машиниста.

Старлей купил мне чай и сел напротив меня.

– Ну, Лавренёв. Расскажи, что будешь дальше делать?

– А что делать? Вылечусь в госпитале, ну а дальше посмотрим.

– А что смотреть? Служить надо!

– Ясно!
– заключил я, упёршись в окно, как только раскусил суть диалога.

Мелькали столетние деревья и молоденькие сосны. Огромный лес, заснеженные ветки. Романтика. Но только не в той ситуации, в которой я оказался.

Казистый заметил моё нежелание общаться и также глянул в окно. Интересно, на что он обратил тогда внимание.

– Рядовой, ошибочно думать, что через госпиталь ты, в самом деле, сможешь комиссоваться.

– Ну, и почему же?

– Там ведь не дураки сидят. Так что можешь не сидеть в пребывании утерянной хромосомы!

– Спасибо за чай!
– стиснув зубы, я направился к туалету.

– Э! Ты куда намылился? Дезертировать решил?

– Не здесь и не сейчас!

После этого я и вышел. Ну а всё остальное время, проведённое в пути вместе со старлеем, я молчал и не изрёк ни слова.

Глава VIII: "Госпиталь"