Чтение онлайн

Если Кедде думал, что Беата объявила голодовку из-за его идиотского условия, то глубоко заблуждался. Она хотела показать Одже, какой может стать. Чтобы он начал локти кусать, поняв, какую девушку потерял. Беате, конечно, не было до него дела, да и кто вообще такой Одже, чтобы из-за него страдать? Но наказать его за подобное пренебрежение следовало незамедлительно, и Беата использовала всю силу воли, чтобы осуществить свой план.

Чего ей это стоило, не хотелось даже вспоминать. Держаться помогала только невиданная ранее злость все на того же Одже. Попадись он ей тогда на дороге, первая их встреча показалась бы ему цветочками по сравнению с нынешней. Но Одже, зная ее характер, очевидно, предполагал что-то подобное, поэтому и вел себя соответствующе. А Беата, так и не найдя возможности высказать ему свое отношение лично, просто заперлась в собственной комнате и читала до рези в глазах, перекрывающей спазмы в пустом животе и позволяющей злиться на нее, а не на этого предателя!

И как она должна была отреагировать, когда увидела его возле дома Кедде?

Конечно, отвернуться и сделать вид, будто никакого Одже она отродясь не знала. Просто пройти мимо, даже не бросив взгляда. А еще лучше начать помогать уже ждавшему их Дарре отстегивать от пояса синего ящера гамак со спящим драконышем. И пусть ноги отказывались держать из-за усталости, а руки дрожали от холода и перенапряжения. И пусть в груди вдруг что-то полыхнуло и разлилось неуместным теплом, изгоняя и злость, и безразличие, и даже почти одолевшую безнадежность. И пусть из уст просто рвались наружу едкие вопросы, что Одже тут забыл и как она теперь выглядит, Беата смогла с собой справиться. Уж чего-чего, а силы воли ей было не занимать. И все в этом теперь убедились.

Показалось ей, или Одже на самом деле выдохнул ее имя — Беата в любом случае не обратила на него внимания. И никак не могла понять, почему он продолжал стоять — не уходя, но и не приближаясь, — хотя никто не обращал на него внимания. И только Кедде, приняв человеческий облик, недобро усмехнулся.

— За новой порцией извинений для подружки пожаловал? — даже не глядя в его сторону, поинтересовался он. — А я думал, нос у тебя еще с прошлого раза не сросся.

Одже вздрогнул; Ойра милосердная, Беата не увидела этого, поскольку по-прежнему стояла к нему спиной, а кожей почувствовала. Словно воздух колыхнулся так, что задел ее. Беата вздрогнула следом. И только сейчас поняла, что именно сказал Кедде.

— С какого прошлого раза? — так спокойно, как только могла в охватившем ее волнении, спросила она. Кедде лишь отмахнулся, всем своим видом показывая, сколь сильно она ему мешает. Но когда Беату это останавливало? Мигом забыв и о драконыше, и о своей усталости, она схватила Кедде за грудки и даже встряхнуть умудрилась, требуя ответа. Тот раздраженно дернулся, рассчитывая освободиться, но разжать Беатины руки сейчас можно было только тисками.

— Как же вы меня оба достали, — неожиданно замученно вздохнул он и посмотрел за спину Беаты. — Вилхе, угомони сестрицу, пока я по-настоящему не разозлился. Тут мальчишка загибается, а я должен…

Беата ощутила на своем плече руку Вилхе. Он твердо, но при этом очень ласково потянул ее к себе, и Беата почему-то подчинилась.

— Прости, — без всякого притворства проговорил Вилхе. — Мы с Кедде оба были не правы по отношению к тебе. Так что если захочешь в следующий раз полететь с нами…

— Не захочу! — оборвала его Беата и резко обернулась. Конечно, Одже уже не было: она знала это еще до того, как увидела опустевший угол дома. И что ей оставалось делать, как не рвануть за ним в острой необходимости найти и объясниться? Все вдруг встало на свои места. Видела Беата разбитое лицо Одже, да только никак не могла додуматься, что с ним произошло. Впрочем, не особо и старалась: так была обижена и сердита на него. А он, по всему выходило, пытался тогда Кедде вежливости научить. Вытребовать, чтобы этот грубиян перед Беатой извинился. А она не дождалась его возвращения. А потом и вовсе… отворачивалась всякий раз, как встречала. Это Одже должен был злиться и обижаться: он еще и физически пострадал из-за неблагодарной девицы. А он…

Пришел вон сегодня… Как будто Беату встречал…

— Одже!..

Мелькнувшая в конце улицы фигура замерла, и Беата, не глядя на дорогу, бросилась вперед. Запнулась обо что-то и почти упала Одже в объятия.

Он подхватил, стиснул руки, не давая ей растянуться на снегу. Беата ошеломленно подняла глаза.

— Не ушиблась? — взволнованно спросил Одже, и она тут же замотала головой, чувствуя, как возвращается уже забытое напрочь хорошее настроение. Как, оказывается, она скучала по его заботливости; по непривычным, больше книжным, фразам; по его голосу, Энда все подери! Себя-то зачем обманывать? Ни с кем ей не было так легко и приятно, как с Одже. И плевать, что он неказистый, что людям кажется странным, что работа у него далеко не геройская. Зато сам он герой! По крайней мере в Беатиных глазах!

— Ты ждал… долго? — спросила она, как будто это было самым важным. Хотя, быть может, именно это самым важным и было.

Одже отвел взгляд, помогая Беате устойчиво встать на землю. Потом разжал руки и чуть отступил в сторону.

Не говорить же, в самом деле, что он весь день возле дома Кедде проторчал, отойдя только раз, чтобы покормить заключенных, и уже не чувствуя от холода пальцев ни на руках, ни на ногах. И не объяснять, что с ума сходил с самого утра, когда увидел, как синий дракон поднялся над лесом, увозя Беату навстречу опасностям. Все молитвы из подаренной ведуньей книжицы вспомнил, прося богов, чтобы помогли. Сам-то сделать хоть что-то был бессилен. Да и Беата не позволила бы.

— Хотел убедиться, что ты не пострадала, — довольно-таки расплывчато ответил Одже. — Опасное дело — к дракону в пасть.

— Опасное дело — с его хозяевами на темной улице повстречаться, — несколько разочарованно ответила Беата. В нечаянных объятиях Одже оказалось так тепло и уютно, что меньше всего на свете хотелось на волю. А Одже так быстро ее отпустил. Словно обжегся. — Но теперь я с лопатой на «ты», смогу за себя постоять.

Одже явно ничего не понял. Только переступил с ноги на ногу и посмотрел туда, откуда Беата пришла.

— Тебя друзья, наверное, ждут, — пробормотал он. — А ты тут со мной время теряешь.

Беата глянула на него с недоумением. Наверное, в любой другой раз она бы обиделась и сделала то, на что он столь недвусмысленно намекал. Но вновь накатившая усталость притупила вечный своенравный огонь, и Беата лишь совершенно ровно спросила:

— Гонишь?

Одже снова вздрогнул, подался вперед, словно забыв себя. Глаза сверкнули невиданным ранее огнем.

— Я никогда!.. — сорвалось у него с губ, и тут же Одже потух. Опустил взгляд в землю. Сжал кулаки. — Я очень рад, что ты вернулась целой и невредимой, — совершенно бесцветно продолжил он. — Это важное и нужное дело — спасать безвинные жизни. Ты очень смелая и очень хорошая, Беата, и твои друзья…

— Ты мой единственный друг, — оборвала она его мучения, не осознавая, каким образом, но чувствуя каждое колебание Одже, и его неуверенность, и его стыд — а он невозможно чего-то стыдился и из-за этого не знал, куда себя деть. Создатели, какое счастье, что у нее совершенно не осталось сил ни на злость, ни на эгоизм. Ведь оказалось, что за ними скрывается столько интересного и… необходимого, как воздух… — Жаль, что я так долго этого не понимала.

Одже, не веря, снова отступил назад. Не может этого быть! Она или шутит, или издевается: а он и то и другое заслужил.

Или просто… не знает ничего?

— Я Кедде… не смог… хотел, чтобы он извинился перед тобой… — промямлил Одже, мысленно проклиная и свое косноязычие, и свою слабость. А впрочем, что ему было терять? — Он уделал меня, как юнца зеленого. Я даже глаза теперь не могу поднять на тебя, Беата. Опозорил…

Беата вытаращилась на него, как на какую-то невидаль. Усталость как рукой сняло. Все оказалось гораздо проще и гораздо сложнее, чем она думала. Одже и не собирался обижаться. Он был уверен, что сам обидел Беату, когда не смог защитить.