Чтение онлайн

Однако найденный дочерью новый пленник теперь являл лишь половину проблемы.

Нетелл ни в чем не соврала Джемме, когда рассказывала о сводящей с ума драконьей ненависти. А в Кедде все чаще проглядывались ее бесспорные признаки. С каждым днем он становился опаснее. Кедде предстояло решить, кем он все-таки хочет остаться в дальнейшем: человеком или ящером. Раньше Нетелл была уверена, что он выберет первое: все-таки среди людей были его друзья, его дом, какое-никакое дело. Но неожиданно оказалось, что всего этого мало. Нетелл догадывалась, что причина изменений Кедде вовсе не в Харде, что она гораздо глубже, чем он стремился показать, но найти истинный источник не могла. И все же этот мальчик, к которому Кедде так привязался, мог хотя бы на время образумить его, а там, глядишь, и остальное бы рассосалось. Но Кедде слишком гордый, чтобы надоедать Вальгарду своим присутствием, и слишком честный, чтобы настаивать на своем праве воспитывать Харде. А вот Нетелл подобные вещи уже пережила. Ради благополучия дочери она способна не только через себя переступить, но и через других. И у нее найдется, что сказать этому Вальгарду, как бы он себя ни повел. В конце концов, как мать, она имела на это право!

Джемма вернулась запыхавшаяся и озабоченная, но ничего не объяснила и возражать больше не стала. Лишь быстро дожевала остатки каши, опустошила кружку с компотом и тяжело вздохнула.

— Надеюсь, твоя затея сработает, — уже полностью собравшись, сказала она. — Иначе Кедде нам с тобой никогда этого не простит.

* * *

Кедде смял записку и бросил ее в догорающий огонь печи. Если Джемма думала, что ее отговорка вынудит его отложить спасение несчастного драконьего детеныша хотя бы на сутки, то глубоко заблуждалась. Сразу видно, что девчонка никогда в клетке не сидела и от ударов кнутом не содрогалась. И от голодных болей с ума не сходила. И от безысходности жизнь не проклинала. Иначе не возвращалась бы в Армелон, бросив на произвол судьбу несчастного пленника, для которого любое промедление могло стать роковым.

Но Джемма не ведала ни нужды, ни страданий. В отличие от Кедде, до сих пор помнившего, с каким звуком кнут разрывает плоть и какова на вкус земля, в которую падаешь лицом, когда сил терпеть истязания совсем не остается.

Кедде тогда бросился на хозяина, который неумелого мальчишку едва насмерть не запорол. Но тот слишком хорошо знал, как справляться с бунтарями. Ткнул Кедде в лицо отвратительно воняющим факелом — и словно воли разом лишил. А потом смаковал каждый удар, то нанося несколько подряд, то выжидая, когда жертва расслабится, чтобы сделать еще больнее.

Окончания экзекуции Кедде не помнил. Расчухался в общей клетке головою у Кеолы на коленях. Торс был перемотан обрывками ее юбки, оставив Кеолу неприлично голоногой. Но, кажется, тогда ее это беспокоило значительно меньше самочувствия Кедде. Не то что сейчас.

Когда, Энда подери, она успела его возненавидеть?! За что?! Ведь не было же причины!

Кедде до сих пор помнил ту ее нежность и заботу. Говорить он тогда не умел и только хрипел, пытаясь хоть как-то поблагодарить. А Кеола ласково гладила его по волосам и шептала какие-то успокаивающие слова, обещая, что все обязательно будет хорошо. И Кедде млел, не догадываясь еще, что влюбляется окончательно и самозабвенно, и ему было все равно, что с ними станет завтра, потому что сегодня было именно таким: полным доверия и понимания.

Кеола оказалась права. Всего через пару недель хозяева пошли войной на Армелон и были наголову разбиты, а все оставшиеся в живых драконыши обрели свободу. И будущее представлялось Кедде самым что ни на есть радужным: в Драконьей долине и вместе с Кеолой. Почему-то он тогда не сомневался, что нужен ей не меньше, чем она ему, и был так по-глупому этим счастлив.

Но Кеола разрушила и счастье, и мечту одной своей фразой, когда сказала, что ненавидит драконов. А вместе с ними и Кедде.

Он не один год ломал голову, пытаясь найти истинную причину такого ее отношения, но тем самым только отталкивал Кеолу все сильнее, потому что не умел держать себя в руках: срывался, дерзил, обижал, не зная, что делать с накатывающей паникой, потом мучился из-за собственной дурости, но при новой встрече все начинал сначала.

А затем узнал, что Кеола полюбила Вилхе, и стало совсем паршиво. Потому что выходило, что не было никакой ненависти к собратьям, а было лишь сильное чувство к Вилхе, спасшему Кеолу от хозяев и моментально завоевавшему ее сердце. Кедде же просто ему проиграл. Как и всегда проигрывал.

У Вилхе всю жизнь было много товарищей. Пусть кто-то уезжал, но на его месте появлялись новые, и даже такие пичуги, как Джемма, считали для себя честью зваться его другом. А уж о Хедине, который за Вилхе жизнью рисковал, даже говорить не стоило.

Кедде с настоящими друзьями не везло. Когда-то в Долине у них с другими драконами была своя команда, и Кедде даже возглавлял ее и невероятно этим гордился. Но, когда он попал в ловушку, никто из них не захотел рискнуть своей безопасностью, чтобы попытаться хоть как-то ему помочь. А ведь, пожалуй, освободить его из охотничьей ямы было не так уж и сложно.

У Вилхе в голове роилась масса идей. Одни находили выход, другие терпеливо ждали своего часа, но все они были направлены на человеческое благо, и Вилхе рано или поздно удавалось воплотить их в жизнь, заслужив попутно признание горожан и самих Создателей. Даже о необходимости освободить из плена драконьих детенышей заговорил именно он, в очередной раз подтвердив собственное благородство и великодушие.

Кедде тоже нравилось приносить пользу: драконам ли, людям ли — не имело особого значения. Пока у него это получалось, он чувствовал себя нужным, но в сравнении с Вилхе все его потуги не стоили и выеденного яйца. Подумаешь, помог Кеоле перелететь через горы, когда Вилхе голыми руками приструнил ее истязателя. Подумаешь, заботился в клетке о драконышах, когда Вилхе при первой же встрече освободил их от мучителей. Подумаешь, доставлял ребят туда, где их ждал очередной пленник, когда Вилхе придумывал, как его освободить, и с блеском воплощал свои планы в действие. Даже когда казалось, что ничего у него не получится, Вилхе все равно выходил победителем. В отличие от Кедде, у которого даже Харде отняли. Последнего, кто еще хоть немного нуждался в нем, а не в его сопернике.

В любви тоже везло именно Вилхе. Будь Кедде способен на такую щедрость, он признал бы, что товарищ это заслужил. Но смириться с предпочтением Кеолы не смог. Проще было душу наизнанку вывернуть, чем принять ее выбор. И продолжать изображать друга.

Кедде честно пытался увлечься Кайей, убив тем самым двух зайцев, но снова потерпел поражение на обоих фронтах. И от одержимости Кеолой не избавился, и отбить Кайю у Вилхе не смог. А ведь было искреннее желание хоть что-то хорошее сделать для Кеолы. Пусть даже тем самым он лишал себя последнего шанса, но ее счастье все же было дороже, чем собственное. Если бы его план удался, Кедде, пожалуй, вернулся бы в Долину и в драконьем обличии рано или поздно избавился от своих чувств к Кеоле. Но Вилхе предпочел Кайю. И вроде бы Кедде должен был этому радоваться, но вид бледной, едва державшейся на ногах Кеолы всколыхнул в его груди такую ненависть к бывшему товарищу, какой Кедде даже от своей драконьей половины не ожидал. Ведь ясно же было, что Кеола страдала из-за выбора Вилхе, а этот зарвавшийся гаденыш даже увидеть ее терзаний не соизволил! Постоянно к Кедде с Кайей таскался, мелькая перед окнами Кеолы и причиняя ей новую боль. А уж когда они обниматься начали неподалеку от забора Кеолиного дома…

Кедде до сих пор не понимал, как сдержал себя в руках, когда все внутри вопило о том, что он должен обернуться ящером и наказать Вилхе так, чтобы тот на всю жизнь это запомнил. И Кедде даже ясно представил, как это будет! Пыхнет огнем, оставив на теле недруга неизлечимые ожоги. Ударит лапой по позвоночнику, лишив его возможности ходить. Поднимет высоко-высоко и бросит вниз, подхватив лишь у самой земли, чтобы Вилхе как следует страху хлебнул…

Кажется, эти картины и остановили. Напугали, заполнили отвращением к самому себе. Трус и слабак, раз хотел драконьей ипостасью воспользоваться, чтобы противника наказать. Не честного поединка пожелал, а заведомо выигрышного. Чего же тогда жаловался, что Кеола не его полюбила? Разве можно любить такую тварь? Значит, она давно его раскусила и не захотела связываться! И была совершенно права!

Ненависть к себе оказалась гораздо сильнее и разрушительные, чем к кому бы то ни было. Словно мир стал совсем другим, и каждое сказанное слово чудилось издевкой, и каждая попытка приблизиться — желанием унизить или использовать для своих целей. И Кедде перестал понимать, для чего вернулся к людям. Все они были чужими ему, а нынче и вовсе стали врагами. Все чаще он думал о том, что его место среди драконов. Если бы ветер еще не успел смениться, Кедде отправился бы к ним в Долину. Но он и тут опоздал, и теперь следовало ждать осени и стараться не наделать за лето глупостей.