Чтение онлайн

— Размазал бы по стенке, ясно, — усмехнулся Вилхе и потер затылок. — Ты изумляешь меня каждую секунду, Кайя. Я теперь начинаю подозревать, что ты и Эйнардом меня не просто так назвала.

— Конечно, не просто, — подтвердила она, совершенно не обратив внимания на похвалу, а Вилхе это неожиданно расстроило. — У тебя имя очень необычное, могло ненужные вопросы вызвать. А папино имя способно творить чудеса: его далеко за пределами Армелона знают, вот я и подумала…

Вилхе промолчал, несколько подавленный и тем, что Кайя, в отличие от него, оказалась такой предусмотрительной, и тем, что до сего момента он понятия не имел о такой черте ее характера. Считал Кайю робкой и совершенно беспомощной. Вот тебе и лучший друг!

— Тебе… неприятно?.. — неожиданно спросила она, и Вилхе удивленно поднял глаза, так и не сообразив, к чему могла относиться эта фраза. — Ну… то, что я спектакль устроила… Ты же не любишь таких вещей…

Вилхе понадобилась вся сила воли, чтобы снова не вытаращиться на нее, как на нечто невиданное. Впрочем, кажется, так оно и было. Кайя спасла почти заваленную операцию, а теперь расстраивалась из-за какой-то придури Вилхе? И… откуда она вообще о ней знала?..

— Ты заслуживаешь самой большой моей признательности, Кайя, — не понимая неожиданно навалившегося смущения, неловко ответил он. — А я был не прав, считая лицедейство пустым занятием. Оказывается, оно способно приносить самую очевидную пользу!

Кайя чуть выдохнула и промолчала. А Вилхе каким-то шестым чувством понял, что сказал совсем не те слова, что она ждала. Но ничего другого ему так и не стукнуло в голову. Пришлось остальной путь проделать молча, то снова и снова мысленно удивляясь сегодняшнему успеху Кайи, то сокрушаясь полному низвержению себя в ее глазах. До этого путешествия Кайя явно была лучшего о нем мнения. И Вилхе, надо признать, это более чем устраивало.

Когда они добрались до Кедде, тот, предупрежденный Джеммой, уже принял образ ящера, и, судя по выражению драконьей физиономии, его весьма порадовал промах товарища. Вилхе совершенно не понимал отношения к себе Кедде. С одной стороны, тот вроде бы дорожил их дружбой, пару раз рискнув своей жизнью, чтобы отвести от Вилхе беду. С другой, иногда столь откровенно радовался его неудачам, словно был за что-то обижен. А Вилхе, хоть убей, не мог припомнить за собой вины.

С тем же Хедином все было совсем по-другому: Хед не скрывал истинных чувств, первым делом на гора высказывая свое недовольство или одобрение, и Вилхе знал, что от него не стоит ждать ножа в спину, несмотря на одиннадцать лет вражды. И теперь ему безумно не хватало товарища с его простотой и откровенностью. И совершенно искренней поддержкой.

Вилхе даже подумывал пустить подаренное Эндой желание на то, чтобы избавить друга от боязни высоты, но Хедин, каким-то необъяснимым образом прознавший про это, запретил Вилхе тратить подобный подарок на подобный пустяк.

— Сам справлюсь! — угрюмо буркнул он. — Вот увидишь!

Вилхе пару раз заставал Хедина за тщетными попытками забраться хотя бы на нижнюю ветку дерева и старательно его подбадривал, понимая, сколь необходима другу хоть какая-то поддержка, но сам уже практически потерял надежду. Дядя Эйнард сказал, что в душе у Хедина живет какое-то препятствие, не позволяющее ему отпустить свой страх, и, пока он от него не избавится, проку не будет. Но Хедин был не из тех, кто склонен копаться в душе, предпочитая сметать преграды нахрапом, и, по сути, теперь бился головой об стену. А Вилхе не знал, как помочь. И довольствовался компанией ехидного Кедде.

Они нагнали пиратов довольно-таки быстро. Не решившись использовать драконьи крылья, те запрягли дракона в корабль подобно лошади в сани, вынуждая тянуть судно по льду. Вилхе прикинул по размерам ящера, что пленник был их с Кедде ровесником, и невольно поежился. Не хотел бы он провести лучшие годы под плетью хозяина. Впрочем, нелучшие тоже.

План созрел моментально. Джемма невидимой подобралась к пиратам и выдохнула облако дыма прямо на корабль, закрыв обзор. Потом Кедде прицельным броском разрушил упряжь и увлек пленного дракона за собой. И уже на безопасном расстоянии переплавил сковывавшие ему крылья цепи, давая свободу.

— Рисковые, — заметил Кедде уже после возвращения в предместье Армелона. — Парень-то не сегодня-завтра с драконьей ненавистью мог познакомиться, и там бы его уже никакие путы не удержали. Так что эти твари могут считать, что мы жизни им спасли.

Вилхе промолчал, почему-то не желая ни спорить с товарищем, ни соглашаться с ним. А вот Джемма вдруг схватила Кедде за руку.

— Но ты же тоже… — забормотала она. — Ты же уже почти взрослый… А если и ты однажды?..

Кайя подняла на него озабоченный взгляд, но Кедде только легкомысленно махнул рукой.

— Я умею собой владеть, — заявил он. — Так что не беспокойся, сестренка, не обижу.

Джемма тут же повеселела и умчалась по своим делам, а Вилхе, заметив, как Кайя смотрит на Кедде, испытал неожиданный приступ неприязни к товарищу. Ну да, он сегодня облажался по полной, но ведь и Кедде не сделал ничего особенного, чтобы так на него глядеть. Разве что высказал откровенное восхищение находчивостью Кайи, вынудив ее очаровательно покраснеть. А Вилхе тупо промолчал, так и не найдя нужных слов.

Глава четвертая: Беата

Беата лениво поглядывала на колдующую у печи сестру. Айлин с каждым днем двигалась все тяжелее и становилась все неповоротливее, а передник сильно топорщился на растущем животе. Ей до родов было еще три с лишним месяца, а складывалось такое ощущение, что срок должен подойти не сегодня-завтра. Впрочем, возможно, так и должно быть: Беата никогда еще не видела женщин, носящих близнецов. Дарре вокруг жены круги выписывал, пылинки с нее сдувал, не веря собственному счастью, а Айлин только улыбалась его заботе и по-прежнему хозяйничала в кондитерской. Да еще и выпечку стала готовить в два раза вкуснее, что младшая сестра совсем уж не могла отказаться.

Беата бросила на свои пухлые руки расстроенный взгляд и снова уставилась на сестру. Айлин, конечно, сейчас казалась гораздо толще ее, да только это было временным явлением: родит и снова станет такой же стройной, как была. А Беата с каждым годом все меньше хотела смотреть на себя в зеркало. Что проку в ярко-рыжих кудрях и глубоких серых глазах, если тело предавало, разбухая с каждым днем, а Беата тайком от матери уже все платья расставила, потому что они сдавливали грудь и не сходились в талии? Сколько слез было пролито за этим делом — на оба моря хватило бы. Сотни раз зарекалась Беата больше никогда не притрагиваться к выпечке. Но стоило только почувствовать аромат свежих булочек — а как тут не почувствуешь, когда кондитерская Айлин располагалась аккурат под спальней Беаты? — и она забывала обо всех своих обещаниях, уминая одну сдобу за другой, ненавидя себя за это и день за днем снова поддаваясь искушению.

Да и как отказаться, если выпечка была ее единственной отрадой? Беата давно поняла, что никому не нужна. Родители, вечно занятые своим госпиталем, удостаивали ее разве что пожеланиями доброй ночи, да и то не каждый вечер. С Айлин они никогда не были особенно близки, даже после ее возвращения из Окиноса и вроде бы изменившегося взгляда на жизнь. Даже Вилхе, за которым Беата пошла бы на край света, и тот перестал обращать на нее внимание, занятый каким-то новым делом. Беате он о нем не рассказывал, но она была уверена, что это нечто невероятно опасное и настолько же благородное, как и все, что делал Вилхе.