Чтение онлайн

Когда-то он со своей ватагой Беатиного отца спасал и мерзопакостного Кёна в узде держал. Потом друзей от мразей в человеческом обличии освободил и драконышей вместе с ними. Иллюзионисту проклятому накостылял, как следовало. Ну и так, по мелочи. Кайю, например, полуживую из леса вынес. Мост соорудил. Айлин с пекарней помог. В общем, не было у Беаты никаких шансов в него не влюбиться. Вилхе, конечно, не отвечал взаимностью, ну да Беату это не расстраивало: совсем не для того она его любила и им восхищалась, чтобы целоваться за кустами, а потом с детьми нянчиться. Беата боготворила Вилхе и смотрела с обожанием, как на какое-то чудо. Если бы ей выдалась возможность хоть чем-то ему помочь, она почувствовала бы себя счастливой. Но Вилхе, как всегда, рассчитывал на одних только мальчишек, а Беате улыбался доброй улыбкой, отчего у нее подкашивались ноги, и снова и снова отказывал в «недевчачьем деле». Беата соглашалась, принимая его заботу, да только все сильнее чувствовала себя ненужной и бесполезной. А так хотелось… сделать что-нибудь по-настоящему важное, лучше даже великое. Не растрачивая себя на всякую ерунду вроде пекарни Айлин. Нет, сестра, конечно, молодец, особенно по сравнению с другими девицами, которые довольствовались домашним хозяйством, но душа Беаты требовала иного. А пока прозябала в Армелоне, где проявить себя, с легкой руки покровителя дяди Лила, не представлялось никакой возможности.

Дверь отворилась, и в дом влетела запыхавшаяся розовощекая Кайя, на ходу стягивая с головы платок и расстегивая меховую накидку. Лень Беаты как рукой сняло. Куда это названая сестрица могла бегать спозаранку? Явно не за хворостом, иначе разве сверкали бы у нее глаза, словно она со свидания вернулась? Беата, правда, не верила, что существует на свете слепец, способный заинтересоваться такой серой мышкой, как Кайя. Но сейчас вдруг поняла, что названая сестра может преобразиться и даже привлечь какого-нибудь парня. Вот бы Беате узнать, так ли это на самом деле. Хоть какое-то развлечение.

Беата отодвинула от себя зачитанную до дыр книгу — любовь к подобному времяпрепровождению им с Айлин досталась в наследство от тетушки Арианы, да вот беда: мать не считала необходимостью тратить баснословные деньги на подобные вещи, а отца интересовала лишь профессиональная литература — и пристально посмотрела на Кайю, прикидывая, как бы так начать разговор, чтобы выяснить интересующий ее вопрос. Кайя — девочка скрытная, сама ничего не расскажет. Даже если напрямик спросить, может запросто от ответа уйти. А у Беаты не хватит терпения добром распытать: опять вспыхнет, нагрубит, а потом будет со стыда сгорать, прикрываясь обидой. А когда без вины виноватая Кайя придет мириться…

— Ты почему сестре не помогаешь? — раздался строгий голос Кайи: уже умывшаяся и убравшая волосы, она стояла перед Беатой и завязывала передник. — Разве не понимаешь, как Айлин тяжело?

Беата передернула плечами.

— Кто ее пахать заставляет? — тут же пошла в наступление она, не желая показывать, что упрек попал в цель. Сколько бы Беата ни пыталась доказать всему миру, что боги забыли одарить ее совестью, сама-то она знала, что не забыли. Просыпалась эта зараза с завидной частотой и начинала пилить, как заведенная. А поводов Беата предоставляла ей столько, что саму себя жалко становилось. Вот если бы сделать что-нибудь эдакое, чтобы все попреки родных исчезли в мгновение ока и осталось только восхищение ее поступком, — вот тогда и дышать стало бы легче. А растрачивать себя на ерунду даже в угоду собственному спокойствию было попросту лень. — Денег уже на две жизни вперед скопила. Сидела бы дома тихонечко, приданое будущим детишкам шила.

— А как же люди? — удивилась Кайя, освобождая стол от Беатиной посуды и книг: пришла пора раскатывать тесто, а Беата до сих пор не сподобилась убрать за собой после завтрака. — Они же давно привыкли к нашей выпечке: разве мы имеем право теперь их подвести?

— Па-адумаешь, привыкли! — протянула Беата, боком продвигаясь к дверям: уже расхотелось Кайю распытывать, лишь бы она домашними делами не нагрузила. Вот уж что Беата терпеть не могла — от одной только мысли о мытье полов или стирке белья у нее настроение на неделю портилось. — Как привыкли, так и отвыкнут. Дома пироги себе настряпают — еще вкуснее будут.

— Вкуснее, чем у Айлин? — не поверила Кайя, доставая муку и щедро посыпая ею стол. Беата только фыркнула и все-таки выскользнула из кухни подальше от сестриц. А то, не ровен час, дотреплют совесть до такого состояния, что Беата все-таки возьмется за подмогу. Впрочем, добра от этого точно не будет. Беата не знала, от кого кулинарные таланты передались Айлин, но сама она в этом отношении пошла в матушку: кашу и ту умудрялась испортить. Впрочем, ей это было и не нужно. Когда она сделает настоящее дело, все и думать забудут что о каше, что о лени. Да и с сестрами наконец сравнивать перестанут. Как обычно, не в пользу Беаты.

Опасаясь того, что Кайя рано или поздно вспомнит о ее существовании и снова начнет стыдить, Беата наскоро оделась и через черный ход выбралась из дома. Потом огородами прошмыгнула мимо пекарни и бегом припустила по дороге на Главную площадь. Там остановилась, стараясь отдышаться, и посмотрела по сторонам.

Армелонцы, спешащие по своим делам, не обращали на нее никакого внимания, только кутались поплотнее в теплые одежды, стараясь защититься от пронизывающего холода, и Беата тоже зябко поежилась. Январский ветер никого не щадил, и лучшим занятием в такую погоду было чтение книги где-нибудь возле печки в обнимку с корзинкой сладостей и чашкой горячего настоя с медом. А теперь куда Беате идти? Где спрятаться от этой мерзкой стужи? Подруг у нее не было: ровесниц интересовали только молодые воины, а никак не книги и приключения, и Беате казалось с ними откровенно скучно. По лавкам таскаться — надо хоть несколько рольдингов в загашнике иметь, потому как просто так торчать на виду у торговок, а потом уходить без покупок под их обвинительные взгляды Беата жуть как не любила. К родителям в госпиталь заскочить — так расспрашивать начнут, что случилось: Беата появлялась там лишь по очень большим праздникам и обязательно с какой-нибудь подчерпнутой из книг идеей. Сегодня идеи не было, так что оправдать свой приход у Беаты не получилось бы. А значит, и путь туда заказан. И что — так и помирать на Главной площади от холода? Или домой вернуться: даже если в своей комнате схорониться не удастся, так хоть в тепле будет. И снегом не заметет. И…

— Доброй утро, Беата! — раздался за спиной смутно знакомый голос, и Беата, на всякий случай нацепив на лицо улыбку, обернулась. Абсолютно все были уверены, что она счастливейший человек на свете, и Беата не хотела рушить это заблуждение: достаточно и того, что она о себе все знала.

Сзади нее стоял высокий и несуразный, будто подросток, парень. Худой, сутулый, угловатый. Длинные руки с непропорционально большими кулаками. Светлые всклокоченные волосы, которые не поддавались никакой расческе. Россыпь веснушек на носу — не таких ярких, как у Беаты, но для парня это было просто катастрофой. Особенно для такого, как…

— О-дже? — делано неуверенно спросила Беата, словно припоминая его имя. Пусть думает, что у нее от женихов отбоя нет и что она даже не всех упомнить может. Тем более что когда Беата свой подвиг совершит, так и будет. А до той поры можно и с Одже пообщаться. Особенно если вспомнить о его маниакальной любви к чтению.

Он заулыбался, как будто она сказала что-то приятное. Нет, Беата вообще-то знала, как вести себя с молодыми людьми, и никогда не тушевалась в их обществе, но вот Одже своей искренней радостью неожиданно сбил ее с толку.

— Ты, кажется, спешишь куда-то? — тут же озабоченно спросил он. — Прости, что отвлекаю.

Беата немедленно притворилась уставшей. Одже был дружинником и чаще всего нес службу в городской тюрьме. До нее отсюда рукой подать. А там, в караульной, тепло и тихо, и никто не помешает сладко поспать на свободной кровати или почитать новую книжку: у Одже их было немало. Надо только сочинить предлог, чтобы Одже не подумал, будто она к нему напрашивается. Пусть сам предложит зайти, а уж Беата постарается, чтобы он решил, будто она одолжение ему делает.

— Да Айлин имбирь для пряников купить просила, — на ходу принялась изворачиваться она, — вот я и побежала по лавкам. Туда-сюда, а никто о такой приправе и слыхом не слыхивал. Одна надежда на старуху Хвиту осталась, а у нее лавка закрыта. Даже не знаю, когда вернется.

Лгала Беата виртуозно — так, что порой сама себе верила. И вот сейчас она отлично знала, что старуха Хвита, лежавшая в госпитале с каким-то противным недугом, отпрашивалась у Беатиного отца лишь на пару часов перед самым ужином, чтобы иметь возможность продать возвращавшимся с работы армелонцам хоть какой-то товар и получить хоть какие-то деньги. И если Одже хватит ума сообразить…