Чтение онлайн

Когда наступившая тишина становится слишком давящей, я поворачиваюсь и смотрю в ее большие, полные слез глаза.

Дерьмо.

– Договорились, Эсси?

Сжав губы в тонкую линию, она кивает — медленный жест неохотного согласия.

Я направляюсь к люку, ведущему в мою комнату, и поднимаю его, когда слова Эсси глубоко вонзаются в меня, как клинок между ребер, останавливая на полпути.

– Я не люблю Серим еще больше, чем ты, но в кои-то веки тебе стоит прислушаться к ней. Пожалуйста, Рейв. Я не… - Она вздыхает и делает паузу, прежде чем метнуть еще один словесный кинжал, который лишает меня дыхания.
– Ты - единственная семья, которая у меня есть.

Я так плотно сжимаю губы, что удивляюсь, как они не слипаются.

Эсси сломлена. Вообще-то, весь этот цикл такой. Мне нужно закончить его и начать новый - нормальный, - в котором все вокруг перестанут выражать беспокойство о моем благополучии и называть меня семьей. Мне слишком дорого приходится платить за такие вещи.

– Пожалуйста, не ходи в Подземный город без меня. Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты спускаешься туда одна.
– Я выхожу из поля ее зрения и с тяжелым стуком закрываю люк.

***

Моя комната выглядит скромно по сравнению с остальным жилым пространством, единственным украшением, не считая рисунка на стене, являются луны, которые я нарисовала на неокрашенном потолке кусочками угля. Эсси никогда не спрашивала, почему, хотя, судя по тому, как развивается ситуация, я не удивлюсь, если она вломится сюда и вывалит этот вопрос к моим ногам, как дымящуюся кучу дерьма спангла.

– Черт возьми, - бормочу я, сваливая свои вещи на пол. Тяжело вздохнув, я опускаю взгляд на свой саржевый тюфяк, расстеленный на земле у большого окна и занимающий большую часть южной стены.

Никаких душных одеял или подушек. Просто удобное место, где можно свернуться калачиком и отключиться. Мне хочется сделать это прямо сейчас, но если я не выдеру эти перья, то проснусь похожей на облезлого Молтенмау в середине линьки, лишенная всех ресниц.

Бывали. Знаем.

– Не ленись, Рейв. Разберись со своим дерьмом.

Я снова собираю свои вещи с пола и прохожу в гардеробную, спрятанную за дальней стеной, вешаю платье, вытаскиваю кинжалы из всех потайных отделений, словно ощипываю оперение птицы. Я откладываю их все, кроме одного, который оставляю пристегнутым к бедру, и проверяю свой комбинезон на наличие крови. Не найдя таковой, я решаю, что можно поспать в нем, и трачу остатки сил на то, чтобы вычистить ботинки и удалить проклятые перья.

Завершив свои дела, зевая, я возвращаюсь в спальню.

Я останавливаюсь перед висящим на стене плоским куском камня, вырезанным в виде гнезда мунплюма. Отодвинув его в сторону, я достаю из отверстия маленькую деревянную шкатулку, которую переношу на свой тюфяк и ставлю у окна.

Стеклянная панель тянется от пола до потолка, открывая вид на плавное превращение Сумрака в далекую Тень. Окно обрамлено рунами, которые делают его похожим на камень с другой стороны. Еще одно хитроумное приспособление Эсси.

Я ищу вдалеке ту причудливую луну и вижу, как восходящая Аврора обвивается вокруг нее, словно тонкие нити серебряного платья, развевающиеся на ветру.

Мягкая улыбка касается моего лица, несмотря на тяжесть, поселившуюся в груди, словно там что-то давит. Что-то похожее на… сожаление.

Моя улыбка вянет.

Эсси сказала, что мы - семья, и я просто ушла. После всего, через что она прошла, я ушла.

Что, черт возьми, со мной не так?

Как я могу смотреть на эту луну с такой любовью в сердце - любовью, которая рикошетит от моих ребер каждый раз, когда я смотрю на Эсси?

Глупый вопрос. Я точно знаю, что со мной не так.

Любить эту луну безопасно. Лунопады так редки, что она, скорее всего, всегда будет рядом, принимая мое тихое обожание.

Любовь к Эсси… она заставляет меня чувствовать себя так, словно я держу в руках что-то хрупкое, что может рассыпаться на части, если я хоть немного усилю хватку.

Вздохнув, я поднимаю крышку своей маленькой шкатулки.

Ней взмахивает своими пергаментными крыльями и взлетает, порхая вокруг меня вихрем головокружительных движений, тыкаясь носом в мое лицо, плечо, шею. Она пытается ткнуться мне в ухо, что заставляет меня улыбнуться.

– Осторожно, не поранься, - бормочу я, мягко отталкивая ее от своего лица и направляя к остальной части комнаты, чтобы она могла расправить свои маленькие крылышки. Она делает несколько высоких сальто, затем наклоняет голову и резко падает - слишком быстро.

Слишком высоко.

Она ударяется клювом об пол, и я вздрагиваю.

Черт.

Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к ней, подхватывая на ладонь.

– Ней, я правда хочу, чтобы ты перестала это делать…

Она дергается, переворачивается на спину, демонстрируя три красиво написанные буквы на животе, остальное послание спрятано в изгибах ее изящного тела.

Я бросаю на нее недоверчивый взгляд, не впечатленная явным подталкиванием к тому, чтобы я ее развернула.

– Знаешь, из всех уловок, которые ты используешь, чтобы заставить меня читать тебя, эта - моя самая нелюбимая, - бормочу я, ожидая, когда она снова начнет двигаться. Снова взмоет в воздух и выплеснет всю энергию, которую накопила, пока меня не было.

Ничего.

– Я серьезно.
– Я покачиваю рукой.
– Ты выглядишь мертвой. Прекрати.

Она все еще не двигается.

Я дую на нее. Снова.

Снова.

Мое сердце сжимается.

– Ней…

Она машет своим пергаментным хвостом, и воздух вырывается из моих легких, когда меня переполняет острое облегчение.

Я качаю головой, потирая грудину.

– Это называется поощрением за плохое поведение, - ворчу я, осторожно разворачивая ее помятый клюв, голову, хвост, крылья, а затем и тело, обнажая послание, которому уже более пяти фаз:

Три коротких слова, которые, я уверена, никогда мне не предназначались - не то, чтобы это мешало мне читать их снова и снова.