Чтение онлайн

Никто из тех, кто мне дорог, никогда не был в безопасности.

Я сглатываю собравшийся в горле ком, беру перо, макаю его в склянку с чернилами, затем беру Ней в руку, расправляю ее клюв, хвост, крылья и тело, укладываю на стол, и в последний раз читаю ее послание.

– Нет, не нужна, - хриплю я, выводя слова на пергаменте своим не слишком идеальным почерком и превращая прекрасную Ней в нечто гораздо менее нежное.

Менее уязвимое.

У меня щиплет глаза, когда я снова сворачиваю ее, пачкая кровью Эсси, когда возвращаю прежнюю форму.

Мои пальцы задерживаются на последнем сгибе. Который я не трогала раньше.

Линия активации, которая вернет Ней отправителю.

Я перевожу взгляд на Эсси - та неподвижно и безмолвно лежит на диване.

Мертва.

Мои пальцы сами собой сжимают сгиб.

Ней оживает, ее движения плавные и механические. Лишенные всего, что делало ее ею.

Боль в груди усиливается, когда она плавно скользит к окну, больше не утыкаясь мне в шею и не кружась вокруг, и я понимаю, что ее больше нет. Ее душа вырвалась на свободу, и какая бы «магия» ни привязывала ее ко мне… ее больше нет.

Так же, как нет больше Эсси.

И Фэллон…

Я отгоняю эту мысль, прочищаю горло и заставляю себя смотреть, как Ней пролетает через окно и исчезает из виду в безжалостном небе, подавляя искушение сорвать кольцо. Умолять Клод, вернуть ее мне порывом ветра.

Нет.

Я иду на кухню и завешиваю каменную чашу тряпками, которые перегибаются через край, и прокладываю дорожку к ковру. Затем я достаю из шкафчика бутылку со стерилизующим спиртом, откупориваю крышку и поливаю тряпки. Ковер.

Одеяло, согревающее Эсси.

Я смачиваю другую небольшую тряпку, засовываю ее в ножны вместе с кремневым стержнем и иду к окну, ненадолго останавливаясь у дивана, где опускаюсь на колени.

Проводя рукой по волосам Эсси, я любуюсь резкими чертами ее неземного лица… Слишком прекрасного для этого мира.

Слишком чистого.

– Я люблю тебя, - шепчу я, запоминая ее веснушки. Я спрячу ее образ в безопасном месте, где он будет храниться вечно.
– Я собираюсь избавить тебя от холода, хорошо?

Последовавшая за этим тишина - жестокая насмешка, разбивающая сердце. Как будто внутри меня застрял молтенмау и рвет на части.

Поцеловав ее в висок на прощание, я заставляю себя повернуться. Вылезти в окно и забраться по окровавленной стене, запятнав свои руки еще большим количеством ее крови. Я поднимаюсь в ветровой тоннель и, встав на ноги, смотрю на спускной желоб.

Предай меня огню, чтобы мне больше никогда не было холодно.

Мое лицо морщится, потом искажается в дикой гримасе, несмотря на неуправляемую дрожь, вызванную моим покрытым пеплом прошлым.

Мысль о том, чтобы сжечь тело Эсси… мне хочется сжаться в комок и закричать. Мысль о том, чтобы предать ее огню, противоречит всему, что я из себя представляю на текущий момент, но я не струшу перед огнем, о котором она меня просила.

Я не подведу ее снова.

Я вытаскиваю из ножен ткань и кремень и делаю шаг вперед. Рука дрожит.

Душа корчится.

Стиснув зубы, я провожу кремнем по каменной стене, высекая искру на ткань. Пламя вспыхивает так быстро, что обжигает кожу, и паника обхватывает руками мое горло, сжимая так сильно, что я едва могу дышать. Но я продолжаю держать горящую ткань, заставляя себя произнести три сдавленных слова сквозь стучащие зубы.

– Прости меня, Эсси.

Мне жаль, что я не смогла уберечь тебя. Что я так и не сказала, что люблю тебя, пока ты не умерла у меня на руках.

Прости, что я не была той семьей, которую ты заслуживала.

Я бросаю горящую тряпку в желоб, за ней следует кремень, и отшатываюсь назад от жара, обдавшего лицо, и клубов дыма.

Раздается звук лопающегося стекла, и я зажмуриваюсь, представляя, как одна за другой лопаются баночки с настойками.

Жар усиливается, и я представляю, как горит ковер, а запах горелой плоти доносится до меня слишком быстро.

Чертовски быстро.

Сдавленное рыдание вырывается из моего горла, когда я отшатываюсь от жара. От запаха я зажимаю рот рукой.

Я задеваю что-то ботинком.

Открыв глаза, я смотрю на землю, покрытую красными пятнами. На окровавленный клинок, лежащий у моей ноги, и кожаную сумку рядом с ним.

Черную.

Эсси.

Мое сердце вздрагивает, словно что-то ударило меня по ребрам с такой силой, что они чудом не сломались.

Я осторожно наклоняюсь и открываю сумку, чтобы заглянуть внутрь, и вижу книгу и охлаждающую банку. Должно быть, она взяла книгу в библиотеке.

Из Подземного города.

Я не открываю банку, точно зная, что в ней. Последний ингредиент, необходимый ей, чтобы прикрепить алмазную накладку к моему зубу… Накладку, которую она сделала, чтобы защитить меня.

Я перестаю дышать.

Тянусь за кинжалом, который Эсси, должно быть, вытащила из своего живота. Кинжалом, который сделал это с ней.

Забрал ее у меня.

Я уже собираюсь вложить его в ножны рядом со своим собственным, когда что-то привлекает мое внимание - и я провожу рукой по плоской поверхности лезвия.

Каждая клеточка моего тела замирает, а кровь Эсси превращается в набор кровавых букв:

Послание. Мне.

От Рекка Жароса.

Клинок выскальзывает из моей руки. Падает на землю.

Он нашел меня. Узнал, где я живу. Убил Эсси, чтобы выманить меня.

Каким-то образом.

Значит, это моя вина, что она отправилась в Подземный город. По моей вине она получила ножевое ранение, а затем вернулась домой, вместо того чтобы пойти к целителю плоти, где ей могли бы помочь. Я виновата, что она истекла кровью на диване, пока не перестала двигаться. Я виновата, что она горит… Что она мертва.