Когда случились мы
Шрифт:
Я ловлю, что она улыбается мне. Чувственный изгиб её губ зажигает огонь. Под моей кожей. В моих штанах. Везде.
Её взгляд находит мой.
— Весь этот опыт…
Но это не имеет значения. Я притягиваю её в свои объятия, стирая всё расстояние между нами. В нетерпении я провожу ладонями вверх по её талии.
Луна не двигается с места, и в городе остаёмся только мы. За прохладным ветерком следует пара велосипедистов.
Отступая назад, Луна берет меня за руку.
— Пойдём дальше, — говорит она, и наш разговор не прекращается. Как будто мы уже делали это раньше.
Она спрашивает, чем бы я занимался, если бы не был актером. Я говорю ей, что, поскольку я не могу быть футболистом, я бы с удовольствием стал продюсером.
— Я бы поделился историями, которые ещё не были рассказаны. Теми, о которых нужно знать и говорить.
Она останавливается, чтобы посмотреть на меня. Что-то мелькает в её чертах, но она прячет это прежде, чем я успеваю понять, что именно. К тому времени, как мы останавливаемся под аркой в парке Вашингтон-сквер, я раскрываю о себе больше, чем обычно. Быть рядом с ней легко. И она мне нравится. Мне нравится всё, что я знаю о ней. Я ловлю себя на том, что хочу услышать всё, чем она готова поделиться. Всё о её жизни, её семье и происхождении, информацию, которая только подпитывают моё увлечение ею.
Луна изучает мраморные узоры над нами.
— Я всегда хотела увидеть это вблизи. Это так красиво, — бормочет она.
— Это точно, — соглашаюсь я, обводя взглядом нежные очертания её лица.
Луна улыбается, и её пухлые губы требуют моего внимания. Полного. Каждую частичку. Вожделение, которое так долго кипело, с ревом пробуждается к жизни.
— Тебе обязательно уезжать сегодня вечером? — желание, голод очевидны в моем голосе.
— Да, я…что?
Я качаю головой.
— Не обращай на меня внимания, я не могу нормально мыслить.
Она собирается что-то сказать, когда звучит её будильник. Наши два часа почти истекли. Нет, мне нужно больше времени. Я хватаю её за талию. Хочу прижаться к ней, чувствовать её так, как не мог раньше.
Луна облизывает губы. Её взгляд останавливается на мне сразу после того, как она выключает будильник на своем телефоне.
— Мне, наверное, пора идти, — говорит она, но не делает ни малейшего движения, чтобы уйти.
— Луна…
— Поцелуешь меня?
Жар разливается по её чертам, когда я обхватываю ладонями её лицо. Она прекрасна. Её соблазнительный рот приветствует мой.
Луна отрывается, чтобы поцеловать меня в подбородок, в те части шеи, которые видны над рубашкой. У меня вырывается приглушенный стон. Я снова ищу и нахожу её губы. Проходят минуты. Часы. Времени недостаточно. Порыв холодного воздуха проносится мимо нас. Напоминание. Предупреждение.
Я не хочу, чтобы она уходила. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Когда она замолкает, она нежно прижимается своим лбом к моему.
— Я хотела сделать это всю ночь, — шепчет она. — Это всё, о чём я думала.
— Не уходи.
Мне не следовало этого говорить.
— Генри…
— Останься со мной, — мои слова ласкают её губы. Она сказала, что дело не только во мне. — Я бы забронировал билет и полетел с тобой, но у меня завтра работа. Это то, что я не могу пропустить.
— Генри, — выдыхает она. — Я тоже работаю завтра, — я вижу, как она сглатывает. — Но, может быть…
Я прижимаю её ближе.
— Может, ты останешься?
Лёгкая улыбка начинает обретать форму, но момент испорчен вспышкой света с другой стороны фонтана. Затем ещё одна вспышка. И ещё одна.
Глупо. Я должен был быть в курсе того, что нас окружает.
— Пошли, — бормочу я.
Её рука в моей, и мы спешим по улице. Нам нужно такси. Немедленно.
— Генри, сюда! — крикнул голос.
— Кто эта новая подружка, Генри?
Чёрт.
Их всего десять, может быть, чуть больше, но они неумолимы. Я могу использовать своё тело, чтобы защитить Луну от худшего. Я думаю. Надеюсь.
— Генри! Всего одна фотография!
Она напрягается в моих руках. Я чертовски беспомощен перед серией ярких вспышек, направленных на неё. Я никогда не чувствовал себя более беспомощным.
Когда один парень подходит к ней слишком близко, я чуть не срываюсь.
— Назад, мать твою! — рычу я.
Мы убегаем в безопасное уединение припаркованного такси. Камеры продолжают нацеливаться на нас.
— Бруклин, — рявкаю я, и таксист вливается в поток машин. Почти обезумев, я поворачиваюсь к Луне. — Я сожалею об этом. Они повсюду, — когда я тянусь к её руке, она выскальзывает из моей хватки. — Я должен был быть внимательнее. Мне жаль.
Она что-то бормочет. Звучит так, будто она говорит, что это не моя вина.
— Луна? — я нежно беру её за подбородок, пока наши глаза не встречаются.
— Я в порядке, — повторяет она, опускает взгляд и снова отстраняется. И отодвигается. — Я не ожидала…Я просто была удивлена.
Не похоже, что это всё, но я не настаиваю.
— Что в Бруклине? — спрашивает она.
— Мой дом.
Её тело напрягается. Настороженным взглядом Луна осматривает улицы. Полагаю, в поисках папарацци.
— Мы оторвались от них. Мы в порядке, — заверяю я её.
Луна кивает, выглядя испуганной. По правде говоря, она выглядит так, будто в любую секунду может сбежать.
— Остановите такси!
Что за фигня.
С визгом шин водитель съезжает на обочину.
— Что мы делаем? — спрашиваю я, расплачиваясь за поездку и выходя за ней.
— На метро быстрее, — отвечает она, не глядя на меня, и практически бежит к станции метро.
— Луна, подожди.
Я бегу трусцой, чтобы догнать её, я тянусь к её руке, и она останавливается. Когда она поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, её брови сведены вместе.
— Я не могу остаться.
У меня замирает сердце.
— Хорошо, — я пытаюсь улыбнуться. Она стоит передо мной, но уже кажется, что она далеко. — Сколько времени потребуется, чтобы добраться до аэропорта? — спрашиваю я.
Луна качает головой.
— Это плохая идея.
Я знаю её недолго, но прощание причиняет боль. Осознание того, что она уходит, подобно физическому удару, и я почти не могу отдышаться.
Она роется в своем рюкзаке. Не уверен, ищет ли она что-то или она просто не хочет смотреть на меня.