Чтение онлайн

– О чем ты, Том? – с любопытством спросила Бетти.

– Прочитай эту статью, и всё поймешь, – сказал Том, протягивая сестре номер «Дейли Газетт». – Вернее, ничего не поймешь. Такая странная история с этим островом, сам черт… О, вспомнил! – вдруг воскликнул он. – Вспомнил, где я слышал о нем раньше! Скажи, Бет, у тебя бывало так: услышишь о чем-то впервые в жизни и не обратишь особого внимания, но уже очень скоро ты опять узнаешь о том же из какого-нибудь другого источника, а потом из третьего, и тебе начинает казаться, что весь мир только об этом и говорит, и ты даже удивляешься, как это ты раньше спокойно жил себе, ничего не зная?

– Понимаю, что ты хочешь сказать, – кивнула Бетти. – Да, я тоже такое замечала. Но чем это можно объяснить, как не простым совпадением? – и она с надеждой взглянула на брата, словно ожидая, что он объяснит это явление как-то иначе.

– Ладно, пусть так, – отмахнулся Том. – Вот что: помнишь, на днях я говорил тебе, что встретил в пабе одного своего приятеля, Билла Всезнающего?

– Да. Помнится, раньше он часто бывал у нас.

– Вообще-то он ничего, только зануда. С раннего детства отличался неудержимой тягой к наукам. Причем к самым разным наукам. Закончил Оксфорд, а теперь занят какой-то научной работой. Я там, в пабе, решил быть приятным собеседником и неосторожно поинтересовался, в чем заключается эта работа, а Билл как пустился с места в карьер, так мне едва удалось осадить его. Но, насколько я понял, его научный труд посвящен тому самому острову Кокос.

– Зря ты осадил его, – заметила Бетти.

– Это дело поправимое. Я ведь пригласил его к нам в четверг. Придет – и я его непременно расспрошу хорошенько. Если и есть на свете человек, который точно знает, существуют ли в действительности сокровища острова Кокос, – так это Билл Всезнающий!

– Будто? – усомнилась Бетти.

– Плохо знаешь ты старину Билла, сразу видать. Какую тему в разговоре с ним ни затронь – это он знает, об этом он много читал, этим его не удивишь. А если уж начнет рассказывать о чем-то, то тебе остается только внимать ему, разинув рот. Я не могу представить себе, как мозг одного человека может умещать в себе столько всякой белиберды.

– Послушать тебя, так можно подумать, что этот твой Билли – смертельно скучный малый, – сказала Бетти. – Однако, насколько я помню, он очень хороший рассказчик.

– Да… иногда, – неохотно признал Том. – Ну уж, во всяком случае, мне теперь очень хочется послушать его рассказ об острове Кокос. Что там за история с пиратскими сокровищами? – задумчиво произнес он.

– И мне тоже очень интересно. Том, можно я тоже приду послушать рассказ об острове Кокос? – просительно сказала Бетти.

– Ладно уж, – великодушно разрешил Том. – Вреда от этого, полагаю, не будет. К тому же ведь, даже если я и отошлю тебя наверх, ты все равно изыщешь способ подслушать весь наш разговор, уж я знаю! Эх, Бет, гувернантки на тебя нет!

– Не стоит развивать эту тему, – решительно заявила Бетти.

В четверг вечером в гостиной дома Ватерхаусов на Грин-стрит, Мейфэр, собралось пять человек. Том Ватерхаус сидел в кресле у окна, небрежно откинувшись на спинку кресла и постукивая пальцами левой руки по подлокотнику. В правой руке он держал свернутый в трубочку номер «Дейли Газетт», который то и дело пускал в ход, отгоняя мух.

В кресле напротив расположился Билли Лайтвелл. Он сидел, слегка ссутулившись, и выглядел еще более рассеянным и отрешенным, чем обычно.

Софа была предоставлена целиком в распоряжение дядюшки Тома. Бывший моряк Джеральд Гудмен оказался моложавым русоволосым человеком, довольно субтильным, даже хрупким с виду, и если бы не характерная походка, весьма трудно было бы распознать в нем моряка. Говорил он неторопливо и в целом очень мало, явно предпочитая слушать, что говорят другие. Несмотря на то, что Джеральду было уже слегка за сорок, а также несмотря на солидные пшеничного цвета усы, которые он то отращивал, то сбривал, во всем его облике было что-то неизбывно мальчишеское. Наверное, поэтому все обращались к нему без особых церемоний, называя его просто Джерри, что сам Джеральд принимал как должное.

Хотя Джеральд вот уже лет семь как оставил службу в английском торговом флоте, порвать с морем окончательно у него никогда не хватило бы духу. И тогда же большую часть своих сбережений он вложил в покупку небольшой шхуны, бывшей когда-то парусной яхтой. Джерри часто выходил на ней в море, обыкновенно с целью рыболовства, так как ко всему прочему это был заядлый рыболов. Но главным в жизни Джеральда в последнее время стало, как уже упоминалось выше, изобретение и конструирование различных приборов и механизмов. Нельзя сказать, что он снискал на этом поприще богатство и славу, – напротив, это его увлечение требовало всё новых и новых расходов, и любой другой на его месте давно бы всё бросил и занялся бы чем-нибудь другим, менее разорительным, но Джеральд не унывал и сдаваться не собирался. Увы! Хотя некоторые из его изобретений вполне сносно работали, а несколько удалось даже запатентовать, особым спросом у широкой публики они не пользовались.

Убежденный холостяк, человек молчаливый и замкнутый, внешне абсолютно неэмоциональный, Джеральд обладал при этом мягким и чувствительным сердцем, о чем как нельзя лучше свидетельствовала история с Тимоти.

Около семи лет назад Джеральд служил помощником капитана на торговом судне, носившем претенциозное название «Королева Запада». Судно совершало рейс из Саутгемптона в Кингстон, и после ужасной бури, разразившейся однажды ночью к северу от Азорских островов, эта небольшая скорлупка уцелела лишь благодаря какому-то чуду, – а быть может, в большей степени благодаря своей превосходной плавучести и крепкому рангоуту 1 . Как бы то ни было, с наступлением рассвета, когда волнение на море почти улеглось, и измученный экипаж вздохнул наконец с невыразимым облегчением, Джеральд не без удивления обнаружил, что «Королева Запада» вышла из этой жестокой схватки со стихией победительницей, не получив ни одного хоть сколько-нибудь серьезного повреждения.

Но, как вскоре выяснилось, другим повезло меньше. Спустя несколько часов слева по курсу показалась небольшая шлюпка с горсточкой людей на борту. Увидев «Королеву Запада», они просто обезумели от радости. Потерпевшим кораблекрушение была оказана необходимая помощь, а затем один из них, пожилой американец из штата Пенсильвания, рассказал о том, что случилось. Пассажирский пароход, на котором эти люди плыли из Нью-Йорка в Ливерпуль, в эту ужасную ночь сбился с курса и, очевидно, наскочил на подводную скалу. Впрочем, точно этого никто не сможет утверждать, но, во всяком случае, все ощутили страшной силы удар, после чего в днище судна образовалась пробоина. Матросы бросились к помпам и принялись выкачивать хлынувшую в трюм воду, но пробоина была слишком велика, и вскоре ни у кого из пассажиров уже не оставалось ни малейших сомнений, что судно идет ко дну. Все кинулись к спасательным шлюпкам, хотя волнение на море было такое, что всякому здравомыслящему человеку становилось ясно: всякий, кто высадится на шлюпки, обречет себя на такую же верную гибель, как и те, кто останется на борту парохода.

И верно, большинство из шлюпок перевернулись или были разбиты в щепы гораздо раньше, чем затонул сам пароход. Страшное то было зрелище: люди, в последней отчаянной попытке спастись хватающиеся за жалкие обломки, пока очередная огромная волна не накроет их с головой, и морские глубины не поглотят их уже навсегда.

Лишь одной шлюпке удалось уцелеть, и это казалось почти что чудом. Но еще большим чудом было то, что находившимся в ней счастливчикам удалось спасти в этом хаосе маленького пассажира одной из перевернувшихся шлюпок. Это был мальчик лет четырех; насмерть перепуганный и дрожащий, он схватился за какой-то обломок и держался так цепко, что его пальцы с трудом удалось разжать, – и то лишь тогда, когда буря совершенно прекратилась. Но и тогда он едва ли сознавал, что опасность миновала. Очутившись на борту «Королевы Запада» и немного придя в себя, мальчик смог сообщить, что зовут его Тимми, что родом он из Мидлтауна, штат Коннектикут, и что все его родные – родители, сестра и тетя, – находились на борту злополучного парохода. Они отправились в Англию, чтобы, по словам Тимоти, приобрести небольшой домик где-нибудь в сельской местности и поселиться там.

Мальчик то и дело спрашивал о своих родных, но ни у кого не хватало духу сказать ему страшную правду. Тимоти вскоре и сам обо всем догадался, – Джерри понял это, когда однажды случайно обнаружил, что мальчик горько плачет, лежа на баке 2 и пряча лицо в бухте якорного каната. Джерри не умел разговаривать с детьми, и уж тем более не умел находить слова для утешения – да и в таких случаях любые слова бесполезны, – но ему каким-то непостижимым образом удалось найти подход к этому мальчику, смастерив несколько забавных игрушек и рассказывая очень интересные и захватывающие истории, так что уже через несколько дней Тимоти не только перестал плакать, но даже иногда улыбался такой немного грустной, меланхоличной улыбкой, какую не так уж часто можно увидеть на лице ребенка столь юного возраста.