Чтение онлайн

Я резко оттолкнула его. Еще не хватало, чтобы Лестер питал ко мне чувство с гастрономическим уклоном.

– Элиза, в чем дело? – с обидой в голосе спросил вампир.

Кажется, он на самом деле не понимает, что некоторые слова, произнесенные им, заставляют насторожится. А некоторые – и бояться.

Чтобы его отвлечь, я с иронией спросила:

– Я думала, ты пришел поговорить. Но видимо я ошибаюсь… Разговоры тебя не интересуют?

– Дорогая моя, одно другому не помешает. Мы можем и разговаривать и…

– Нет! Твои поцелуи мне мешают сосредоточится на теме нашей беседы. Давай просто поговорим. – Я сказала почти правду. На самом деле же его нежность сбивала меня с толку, заставляя видеть в нем Эстоша. А это было недопустимо. Я должна полностью понимать и осознавать, что передо мною вампир Лестер.

– Ах, вот в чем дело! – картинно всплеснул он руками. – Мерси за комплимент, Элиза. Мои поцелуи мешают тебе думать о чем-либо другом? Твоя искренность обворожительна, моя милая. Жаль лишь, что не часто получается услышать от тебя такие признания, граничащие с лестью. Жаль…

– Лестер, ты как всегда самоуверен, – его слова меня разозлили. – Я не это имела в виду, и ты это прекрасно знаешь…

– Удар точно в сердце, – вздохнул вампир, и прижал ладонь к левой стороне своей груди.

– Можешь не волноваться, его же у тебя все равно нет, – спокойно парировала я.

Лестер поднял брови:

– Элиза, девушке не идет жестокость. – И с наигранным испугом продолжил: – Ведь из тебя может получиться очень безжалостный вампир. Вампир, у которого наиболее надежное и грозное оружие это не его клыки, а убийственные слова!

Мне вдруг вспомнился мой сон. Конечно же, я не собиралась обсуждать его с Лестером, но кое-что я бы хотела у него спросить.

– Лестер, меня мучает любопытство, – как можно безразличнее начала я. – Ты вампир. Не человек. С человеком тебя лишь связывает внешность и те вспоминания, что остались у тебя от твоей смертной жизни… А считаешь ли ты себя – вампира – выше человека? Выше любого другого существа? Выше Бога?

Вампир тяжело вздохнул. Ему явно не понравилась затронутая тема. Было заметно, как он не желает отвечать на эти поставленные вопросы. Он довольно долго молчал, и я уже решила, что ответа от него не дождусь. Но Лестер заговорил:

– Ты свой вопрос задала не просто так, и он скорее всего таит в себе какой-нибудь подвох, – усмехнулся он. – Но я отвечу. Выше человека? Безусловно. Вампиры бесспорно сильнее смертных: больше прав, больше возможностей… Главное преимущество – это, конечно же, бессмертие… Любое другое существо? Назови кого-нибудь из них, и я отвечу тебе. Выше Бога? Не знаю… Но определенно, никого ближе к Господу, кроме вампиров, нет. В этом я уверен.

Я вздохнула с облегчением. В моем сне Лестер ставил себя выше Бога. В действительности у него же были хоть какие-то рамки, и это радовало. То, что вампир имеет большое преимущество перед людьми, это возмутительно и неприятно, но с этим ничего нельзя поделать. Лестер прав, бессмертный намного выше смертного. Но выше Бога? Это было бы слишком кощунственно, слишком неправильно…

– Я прошел твое испытание? – с горькой усмешкой спросил Лестер.

– Да, только это было не…

– Хорошо, а теперь мой вопрос, – перебил он меня, и глаза его странно сверкнули. – Я бы хотел узнать твое отношение к вампирам. Не ко мне лично, а вообще к таким представителям бессмертных. Кем является «вампир» в твоем понимании?

Меня не удивил его вопрос, скорее насторожил. Но я решила ответить честно:

– Здесь скрыт какой-нибудь подвох, не так ли? – повторила я слова Лестера. – Но я отвечу. Вампир для меня – это в первую очередь убийца: утоляя свой голод, он приносит в жертву человека. Я понимаю, что это всего лишь физиологическая потребность и осуждать ее я не имею никакого права. Люди же убивают ни в чем не повинных животных ради гастрономического интереса… Не осуждаю. Даже в каком-то смысле понимаю. Но единственное чувство, которое это вызывает – это всего лишь отвращение. Вампир – убийца, причем очень жестокий и беспощадный. Возможно, причина этого заключается именно в том, что для него это такой очень жизненно необходимый повод лишить человека жизни. С этой стороны бессмертный убийца достоин и осуждения, и порицания. Но мне вампиров также искренне жаль. Они лишены возможности наблюдать такие красивые явления, как рассвет и закат, для них солнце вообще заклятый враг. Не испытывают радости взросления и благородного старения… Лестер, мне нет необходимости перечислять тебе те человеческие радости, которых ты навсегда лишился, получив взамен свое бессмертие. Но поверь, это меркнет по сравнению с тем, что же ты потерял. Я уверенна, что лучше прожить обычную жизнь человека, чем навсегда лишаться ее радостей и становиться вампиром.

Я видела, что мой ответ очень сильно разозлил Лестера. Его взгляд похолодел, стал отстраненным и каким-то безжизненным. А голос насмешливо-издевательским:

– Я смотрю, в тебе слишком много глупого романтизма, столь свойственного юности. Сделала из меня последнего негодяя, под всеми вампирами, конечно, подразумевая именно меня. Из себя же, видимо, возомнила некую героиню, готовую спасать весь мир от таких, как я. Ну-ну, Элиза… Только не слишком ли много ты берешь на себя? Естественно, как героиня ты можешь позволить себе и жалость по отношению к злодеям… Ты лишь упустила два незначительных факта, которые являются основой почти всех романтических книг, коих ты – наверное – очень много прочитала. Во-первых, отрицательному персонажу романа не нужна вообще ничья жалость. Во-вторых, истинные героини обычно и влюбляются в тех, которых они так старательно пытаются исправить. Что ты на это скажешь? Ах, извини, я забыл! Тебе же больше по вкусу нежные мальчики наподобие Эстоша де Фуа…

Я с изумлением смотрела на Лестера, понимая, что он на самом деле верит во всю эту чушь, которую сейчас произносит.

– Меня всегда поражало твое понимание чужих слов, – сухо проговорила я. – Ты переделываешь их так убедительно, что поневоле начинаешь верить тому смыслу, который вкладываешь в них ты, а не который был в них первоначально. Это талант!

Вампир на меня недобро взглянул, но возражать не стал. Он торопливо попрощался и исчез. Мне нравилась его эта манера, не заканчивая разговор, уходить!

Но сегодня я этому была даже рада. За последние несколько ночей в моей голове созрел план, осталось лишь его чуть-чуть доработать, и присутствие Лестера этому мешало. Хоть план этот его в первую очередь и касался.

Я просто решила обмануть вампира. Лестер же не знал, что хоть я и находилась в трауре, но свадьбу из-за смерти Оноре не перенесли. Наоборот, она состоится на два дня раньше назначенной прежде даты. Я же до церемонии, буду притворятся. Я скажу Лестеру, что передумала и согласна стать вампиром, но мне необходимо время, дабы привыкнуть к этому. Он мне не откажет в такой маленькой просьбе, в этом я была уверена. Я выйду замуж, в ту же ночь все объясню вампиру, а утром следующего дня мы с моим мужем уедем отсюда навсегда…».

– Обмануть вампира? – будто не веря, спросил Никита.

– Видно, в тот момент, когда мне пришла в голову эта безумная мысль, у меня было помутнение рассудка, – Элиза с горечью рассмеялась. – Я не учла, что у вампиров очень сильно развита интуиция – во много раз сильнее, чем у людей. Лестеру ничего не стоило раскусить мой обман, тем более я не была мастерицей искусно лгать. Не подумала о том, что – даже если я уеду – Лестер, движимый желанием отомстить, вполне может поехать за мной и в Америку. Я видела лишь преимущества моего этого плана, закрывала глаза на его недостатки. Не хотела думать о возможных последствиях. В-общем, моя глупость граничила с безумием.