Чтение онлайн

– И я не понимаю, Элиза, – продолжал между тем мой собеседник, – с какой стати ты цепляешься за эту жалкую человеческую жизнь. Что в ней хорошего? Медленно стареть, страдая от различных болезней? Неужели ты желаешь стать безобразной старухой, унижающе слабой от старости? Или же тебя так привлекает смерть? Можешь мне поверить, прекрасного в ней ничего нет. Смерть страшна. Навеки застыть в неподвижности, стать такой, как земля или камень – это ли не страшно! Подумай. Люди все смертны, бессмертны лишь вампиры. И я хочу дать тебе эту возможность – возможность жить вечно, не пугаясь костлявой руки смерти. Никогда не болеть, всегда оставаться молодой…

– Лестер, ты напрасно стараешься, – прервала я его монолог. – Тебе меня не переубедить, можешь более не перечислять достоинства жизни вампира. Мне это неинтересно. Кстати, смертная жизнь тоже имеет свои преимущества.

– Какие? – вроде как удивился он.

Мне не понравилась ирония, что звучала в голосе вампира. И еще я поняла: что бы я ни сказала в защиту жизни обычного человека, Лестер не поймет. Не захочет понять.

– Я не буду тебе этого говорить, – устало произнесла я. – Было бы жестоко перечислять прелести смертного существования, ты же навсегда их лишен. Тем более, ты сам был человеком и должен знать о них.

Лестер внимательно посмотрел на меня.

– Да, я был им. К великому моему сожалению. И я что-то не заметил притягательных сторон этой жизни, – высокомерно заявил он. И уже тише добавил, – Может, мне просто не повезло…

Повисло молчание. Мне нечего было в ответ ему сказать, а спорить мне надоело. Лестеру, по-видимому, тоже. Он решил зайти с другой стороны в своих уговорах.

– Элиза, – мягко обратился он ко мне. Голос его был нежен, таким голосом разговаривал со мной Эстош. – Скажи, что тебя привлекает в твоей смертной жизни? Что тебе так дорого? Какова истинная причина твоего нежелания стать бессмертной? Значит, тебя в этой жизни что-то держит… Я прав?

Меня застала врасплох его нежность. Я просто не была готова к ней. Если бы не это, я бы никогда не сказала бы ему правду. Но он спросил таким тоном, так себя повел… В-общем, Лестер опять превратился в Эстоша, а с последним я всегда была откровенна.

– Брат. Самая главная моя привязанность в человеческой жизни – это Оноре. Конечно, есть и другие, но основная – это он.

Лестер был удивлен, и поняла причину этого. Ведь во время наших разговоров – наших споров – имя моего брата никогда не звучало.

– Но почему?

Я уже осознала какую ошибку только что совершила, но было поздно. Осталось сказать вампиру все.

– Я его люблю. Я ему многим обязана. Оноре постоянно обо мне заботился, заменил мне родителей. Все сделал, чтобы я ни в чем не знала нужду. Чтобы я была счастлива. Я должна ради него выйти замуж за Этьена. – Я замолчала. Продолжила я уже с гневом, – Думаешь, я рада была, когда его обманывала, встречаясь с тобой в сторожке? Нет. Тогда я ставила чувство к тебе выше моей любви к брату. Выше всего. Но сейчас-то это не так, любезный наш вампир! За то время, что мы с тобой не виделись, я поняла какую чудовищную глупость чуть было не совершила. Подумать только! Хотеть променять брата, человека столь для меня делающего, на…, – я не нашла слов, дабы закончить свою речь.

– Можешь не продолжать, – Лестер выглядел немного ошеломленным, но в голос вернулась прежняя язвительность. – Я тебя прекрасно понял: «на Чудовище, вроде меня. Точнее, коим я и являюсь». Ты это хотела сказать?

– Нет, и ты это знаешь, но – как всегда – все извратил.

– Да? А я вот так не думаю. Ты достаточно ясно выражаешь свои мысли.

– Думай, что хочешь. Не хочу с тобой спорить.

– О, ты не хочешь со мной спорить! – прошипел мой гость. – Что ты тогда желаешь? Не отвечай, я и так знаю. Чтобы я сейчас ушел и никогда больше не возвращался. Чтобы оставил тебя и твоего любимого братца в покое. Ведь так?

«О да! Лестер, ты безусловно прав!» – кричало все во мне. Но сейчас я не смогла сказать ему эти слова. Меня остановила боль, звучавшая в его голосе.

– Ты преувеличиваешь. Я не хочу, чтобы ты навсегда ушел, и не против твоего общения с Оноре. Я просто не желаю, чтобы ты меня заставлял стать вампиром… Мне кажется, это никак не влияет на ваши отношения с моим братом. И на наши с тобой – тоже.

Я сама не верила в свои собственные слова. Неудивительно, что не убедился в их правдивости и Лестер.

– Ты кого сейчас пытаешься обмануть? – с горькой иронией спросил он. – Меня или себя?

И в этом заключалась вся проблема – я пыталась обмануть сама себя. Моя душа как бы разделилась на две части: одна рвалась к нему несмотря на то, что он был убийцей; другая же питала к вампиру отвращение и ненависть.

Лестер увидел мои сомнения, и сам ответил на поставленный им вопрос:

– Себя, моя милая.

Я промолчала. Вампир отошел к окну, и глядя на небо с сожалением в голосе произнес:

– Мне пора уходить. Ночи сейчас короткие – это большое несчастье для нас, вампиров. Но это ненадолго… Кстати, Элиза, в ближайшее время можешь меня не ждать. Мне необходимо уехать. К твоей свадьбе, думаю, успею вернуться и…

– Ты передумал? – не поверила я.

– Чтобы успеть ей помешать, – невозмутимо закончил он. – Я не передумаю, моя дорогая. Не питай напрасную надежду. Но обстоятельства сложились таким образом, что мне придется на некоторое время покинуть тебя. Смею верить, что ты успеешь соскучиться по моему неотразимому обществу и изменишь свое мнение…

– Никогда!

– Умоляю, перестань спорить. – голос Лестера был тих, и в нем чувствовалась усталость. – Я тебя прошу лишь подумать о моих словах. Я же должен уладить одно малоприятное недоразумение. Если честно, мне очень не хочется этого делать, но от него многое зависит. Если бы не это…

Вампир не договорил и пошел к балконной двери. На прощание он наградил меня странным взглядом – в нем отчетливо были видны боль, вина и усталость. Молча поклонившись, Лестер исчез за дверью.

Он приезжал всего на две ночи? Странно…

После его ухода я испытала радость. Вампир уехал, и я некоторое время могу жить спокойно. Я понимала, что это ненадолго. Лестер не оставит своих попыток меня переубедить. Почему-то я была уверена, что спорить он со мной будет лишь на словах, не делая никаких действий…

За эти две ночи я поняла еще кое-что: я уже любила не молодого человека Эстоша, а вампира Лестера. Но это вовсе не значило, что я возжелала стать бессмертной. Ни за что на свете я по доброй воле не стану вечной убийцей. Действительно, моя любовь обречена. Я не стану вампиром, а в другой роли я Лестеру и не нужна. Но Лестер не должен знать о моих чувствах к нему. Пусть считает, что любила я его, как графа Эстоша де Фуа».