Чтение онлайн

Вслед за очарованием следовала нерешительность, а потом приходил страх. У меня в жизни было немало женщин, но все мои отношения с ними развивались по одной и той же схеме. Это одна из причин, уже давно побудившая меня принять решение никогда не жениться.

Через некоторое время я попросил Молли рассказать о ее работе.

– Как-то я прочел о тебе статью, – тихим голосом сказал я. – Похоже, ты преуспела в «Торрингтон Медиа».

– Да уж, – с легкостью подтвердила Молли. – Я много работаю и быстро учусь новому.

– Ты с самого начала собиралась связать свою деятельность с семейным бизнесом?

– Нет.

– А чем ты собиралась заниматься? – спросил я.

– У меня не было четкого плана. Я подумывала открыть собственное дело, но потом… – вздохнув, она пожала плечами, – умер Деклан, и все изменилось.

– Ты работаешь в «Торрингтон Медиа» только из-за смерти Дека?

Я не смог скрыть своего удивления. Девушка нахмурилась.

– Я училась в Нью-Йорке, а позже перевелась в Сиднейский университет. Я нужна была маме и папе. Тогда мой поступок мне казался оправданным. Когда я вернулась, папа решил, что после окончания универа я стану работать у него. Сначала я думала немного повременить, чтобы потом, уличив подходящую минутку, признаться, что хочу заниматься чем-то другим, но, получив диплом, я просто не решилась обидеть папу. К тому же, какая разница, буду ли я работать в «Торрингтон Медиа» или в другом месте? В конце концов, это одно и то же.

– Разве?

Вздохнув, Молли призналась:

– Нет, не одно и то же.

– И чем бы ты занялась, если бы Дек не умер?

– В том-то и дело… Если бы у меня было четкое видение того, чем я хочу заняться, мне было бы гораздо проще отказать отцу, но у меня не было и нет ничего определенного, а папе ужасно хотелось передать бразды правления в руки кого-то из своих детей. Поскольку остались только одни руки, достойные этого…

– Руки члена семьи Торрингтонов. Но в мире наберется около десяти миллионов человек, которые смогут успешно руководить компанией. Ты не настолько уникальна, – высказал я свое мнение.

Молли тихо рассмеялась и пожала плечами.

– Возможно, но папа считает иначе.

– Нельзя жить, вечно руководствуясь лишь желанием потакать своему отцу.

– Пока вроде все идет хорошо.

– Разве? – произнес я.

По тому, как она нахмурилась и прищурила взгляд, я понял, что переступил черту, поэтому поднял руки вверх.

– Извини, это не мое дело.

– Если заговорил, к чему отступать? – произнесла Молли.

Официант принес наш заказ. Я посмотрел на заказанное мною свиное филе и понял, что, если я хочу его съесть, придется снять руку с перевязи, иначе его никак не разделаешь. Я начал осторожно двигать рукой, намереваясь вынуть ее из перевязи. Молли всем телом подалась вперед.

– Я могу разрезать, если ты не против?

– Нет! Спасибо, – возразил я. – Я в состоянии сам себе порезать мясо.

Я наконец высвободил руку из перевязи и аккуратно порезал мясо на куски. Глядя на девушку, я сунул руку обратно. Молли наблюдала за мной. На ее лице играла насмешливая улыбка.

– Чего смешного? – приподняв брови, спросил я.

– Эта упрямая игра в независимость довольно забавна. Это так по-мужски! Видно, что тебе больно, но ты все равно продолжаешь резать мясо вместо того, чтобы принять помощь, которая мне ничего не стоит.

– Дело в собственном достоинстве.

– А как по мне, в глупой мужской гордости и собственном эго, – тихо ответила Молли.

Отложив вилку, я пристально посмотрел на нее.

– Я обидел тебя, когда начал расспрашивать, почему ты работаешь на отца?

Молли удивила меня. Нахмурившись, она минутку помолчала и вдруг рассмеялась.

– Ну да… Учитывая, что я очень обидчива, меня обидеть нетрудно. Извини, пожалуйста. Мне не на что обижаться, особенно после того, что ты сделал сегодня. Ну, что сказать… Иногда я бываю той еще стервой. Ты на такое отношение не заслуживаешь.

Непринужденная, искренняя улыбка обезоружила меня, рассеяв создавшееся напряжение. Я мог лишь улыбнуться в ответ.

– Поскольку ты в меня не стреляла, полагаю, я как-то с этим справлюсь, – пошутил я.

Мы рассмеялись. Молли вернулась к еде.

– Есть кое-что, чего я не могу понять, – тихо сказала она.

– Только кое-что?

– Ну, много чего, но есть кое-что, особенно интересующее меня, и это кое-что ты можешь мне пояснить, – саркастично изрекла Молли. – Почему ты продолжал дружить с Деканом? Ведь мой отец обращался с тобой очень грубо.

– Да уж…

Это было еще мягко сказано. Лейт с самого первого моего появления в особняке Торрингтонов дал понять, что мне здесь не рады. Даже спустя десятилетие после того, как я в последний раз разговаривал с Лейтом, при встречах со мной на различных мероприятиях, связанных с моей профессиональной деятельностью, он, как и прежде, сверлил меня своим убийственным взглядом.

– А Дек? – продолжала Молли. – Из того, что ты сегодня рассказал, выходит, что дружить с ним было совсем не просто.

Она мне улыбалась, но в ее глазах читалась грусть.

Отложив вилку, я чуть приблизился к девушке и произнес:

– Знаешь, Молли, это как раз то, из-за чего утром я посоветовал тебе вспомнить все хорошее, что было в твоем брате. Глубоко человечная сторона его характера просто поражала. Он был одним из самых щедрых и искренних людей, с которыми я имел удовольствие общаться в своей жизни.

– Тогда расскажи мне о нем, – попросила Молли. – Я хочу сказать: он был замечательным братом, но я не уверена, что могу вспомнить что-то, из-за чего могла бы называть Дека щедрым и искренним. Как это вообще возможно, если учесть все то, что ты мне сегодня о нем рассказал? Так получается, что большую часть взрослой жизни он прожил во лжи.

До этого я не собирался раскрывать ей другие тайны Деклана, но цинизм в голосе Молли неприятно меня задел. Судя по всему, именно я заронил в ее душу такое презрение. Мне вдруг захотелось показать ей, что мои «глупая мужская гордость и собственное эго» могут, когда нужно, воспользоваться и ее помощью. Не сводя взгляда с Молли, я рассказал ей то, что никому никогда до этого не рассказывал.

– Мы познакомились во время первого семестра в универе. Я жил вместе с матерью, и дела у нее тогда шли совсем неважно. Со временем Дек побывал у нас дома. Уверен, он никогда прежде не видел, чтобы люди так жили. Мы ютились в крошечной квартирке в одном из муниципальных домов-башен в Редферне. В те времена эти дома еще были опасными и неудобными для жизни. Я видел твой дом, поэтому не горел желанием, чтобы Дек увидел, как живу я, но твой брат продолжал меня упрашивать, поэтому в конечном счете я уступил…

Воспоминание было не из приятных. Когда мой биологический отец нас бросил, это стало для мамы сильнейшим ударом. Ей понадобилось несколько лет, чтобы вновь обрести себя. В то время я пытался найти свое место в жизни – учась в универе, я работал на двух работах и опасался, что долго так не протяну.

– Дек дал тебе денег?

– Непосредственно нет, – произнес я и рассмеялся. – Меня бы этот его жест унизил, и нашей дружбе пришел бы конец. Нет, просто чуть позже на первом курсе деканша вызвала меня в свой кабинет и сообщила, что мне назначена стипендия. Так через пару недель я уже получал достаточно, чтобы до окончания обучения вести независимый образ жизни. Только гораздо позже я догадался, что «стипендия», которую я получал, шла из личного кармана твоего брата. Хотя Дек это отрицал, деканша после того, как я уже получил диплом, во всем созналась, – взяв вилку, я принялся тыкать ею мясо на тарелке, прежде чем признаться. – Не уверен, что смог бы закончить универ без этих денег. Если бы я не… Понимаешь, вокруг меня существовал совершенно иной мир, который норовил затянуть меня обратно. Будучи подростком, я вляпался в серьезные проблемы, и стервятники уже кружили надо мной. Если бы я соскользнул обратно, все бы было по-другому. Моя нынешняя жизнь была бы совершенно иной.