Чтение онлайн

Я искала подходящие слова, чтобы Лео меня понял. До знакомства с моим будущим мужем я не представляла всей глубины и силы любви. В прошлом мне казалось, что я была влюблена в мальчиков, с которыми встречалась, но теперь я понимаю, насколько поверхностными и несерьезными были мои чувства. Любовь к Лео была огромной и уникальной, совсем не похожей на прежние влюбленности, как бы больно ни было признаваться сейчас даже самой себе. Вздохнув, я взглянула на Лео. Его взгляд был насторожен. Он не сводил с меня глаз.

– У меня было такое чувство, словно прежде я видела мир только в черно-белых тонах, а влюбившись в тебя, как будто впервые увидела его в цвете. И я знаю, что ты чувствовал то же самое, что и я. Мы очень, очень сильно влюбились друг в друга, поэтому все то, о чем мы прежде думали и что планировали насчет нашего будущего, утратило свой смысл. Просто мир для нас изменился, – я поморщила нос, подбирая правильные слова. – Просто нам было очень хорошо. Ты понимаешь?

– Должно быть, так оно и было, – произнес Лео.

Он до сих пор хмурился, но я заметила, что мои слова, по крайней мере, частично его переубедили.

– И где мы встретились?

– Я прислала тебе по электронной почте письмо, просила встретиться. Нужно было задать кое-какие вопросы по поводу Дека. Мы встретились, разговорились, вот с этой встречи все и началось.

Его лицо исказила хмурая гримаса. Я поняла, что он впал в глубокие размышления, и дала ему пару минут. Пусть размышляет. Я терзалась неведением, помнит ли он хотя бы что-то. Наконец мое любопытство победило. Я очень осторожно прикоснулась к его руке.

– Лео…

Муж тяжело откинулся обратно на подушки.

На хмуром лице отразилась крайняя усталость.

– Я просто не помню. Я просто… Во всем этом решительно нет никакого смысла.

– Дай себе больше времени.

– Кое-что смутно припоминается… Впрочем, я даже не уверен, что это воспоминания, – пробурчал Лео, потерев пальцем лоб. – Такое же чувство, как будто слово вертится на кончике твоего языка, а слететь не может. Возможно, я смогу разобраться, что к чему, но…

– Будь терпелив, Лео. Я не думаю, что ты сможешь заставить себя вспомнить, – произнесла я.

Лео вздохнул.

– С терпением у меня никогда хорошо не было.

– Ну, я это знаю! – усмехнулась я.

Лео вновь окинул меня пристальным взглядом.

– Они тебе сказали, что мне трудно двигать ногами?

Я кивнула, и на глаза мне навернулись слезы. Часто моргая ресницами, я сдержала их.

Мы посидели немного, помолчали, потом Лео нерешительно спросил:

– Поскольку я не знаю, как сейчас живу, скажи мне: смогу ли я вести прежний образ жизни, сидя в инвалидном кресле? Насколько я помню себя прежнего, то не смогу…

Встретившись с ним взглядом, я сохранила невозмутимость. Возможно, это был самый храбрый поступок за всю мою жизнь. Приподняв подбородок и выпрямив спину, я отогнала от себя малейшие признаки слабости. Я хотела, чтобы он видел: я смело смотрю в будущее, и ему придется делать так же. Поплачу я позже.

– Начнем с того, – произнесла я, – что никто не говорит, будто ты надолго задержишься в инвалидном кресле. Всего две недели назад я подписала документы с разрешением донорства органов, а сейчас ты сидишь в постели и со мной разговариваешь. Ты уже доказал, что отказываешься вести себя так, как от тебя ожидают другие. Лично я не сомневаюсь в том, что ты заставишь ходить свои ноги хотя бы из чистого упрямства. А до того мы будем приспосабливаться.

Вот только из нас двоих я никогда не отличалась силой духа. Я – из тех, кто расстраивается, даже когда роняет шляпку, а переживаю я настолько глубоко, что не могу отличить хорошее решение от плохого, если в дело вмешивается мое сердце. Когда же мне предназначено судьбой до конца жизни помогать мужу в случае, если дело обернется совсем уж плохо для него, то, черт побери, сейчас совсем не то время, чтобы сообщать ему правду… Лео удивила горячность моего заявления. Немного подумав, он криво улыбнулся. Его веки отяжелели, кожа побледнела, но муж улыбался. Я почувствовала огромное облегчение, что наконец-то сумела немного его успокоить.

– У меня такое ощущение, словно мне снится странный сон, – признался Лео.

Он поудобнее зарылся в подушки. Я присела рядом с его койкой и выудила из своей сумочки iPаd. Лео глянул на меня.

– Что ты делаешь?

– Мне нужно ответить на деловые письма, а тебе пора встретиться с настоящим сном, – сказала я. – Мы поговорим позже. Я буду здесь, когда ты проснешься.

Так и будет. Несмотря на все, что между нами случилось, я останусь рядом столько, сколько ему понадобится.

Январь 2011 года

Мы с Молли, погруженные в молчание, шли рядом прогулочным шагом, попивая свой кофе. Я старался придумать, как сделать так, чтобы не пришлось рассказывать ей правду о Деклане, но в то же время я подбирал слова на случай, если все-таки доведется.

– Как ты поранил себе руку? – спросила Молли.

Я взглянул на нее.

– Это плечо. Поймал шальную пулю в Ливии.

– В тебя стреляли?

– Профессиональный риск.

– М-м-м… Тебе ведь сейчас противопоказаны нагрузки?

– Ничего страшного, я в порядке.

– А вот я не очень. Ноги меня погубят, – вздохнув, произнесла Молли и засмеялась. – Пару дней назад я занималась пилатесом [2] . Не представляю, о чем я тогда думала. Можно где-нибудь присесть?

Мы зашагали по направлению к Парку первого флота, небольшому участку зелени между Скалами и Круговой набережной. Автоматически мы направились к единственной свободной скамейке в парке. Она располагалась под ветвями шинуса [3] . Когда мы к ней подошли, над нашими головами взвилась стая чаек. Я отогнал их, и мы уселись.

– Ну же? – вырвалось у Молли, как только мы сели.

Внезапно вся речь, которую я подготовил по дороге из кафе, показалась до боли бессмысленной.

– Дек был замечательным человеком, Молли. Он очень тебя любил.

– Я знаю. Пожалуйста, скажи мне то, чего я не знаю.

– Я хочу, чтобы ты об этом не забывала, помнила, каким замечательным человеком и любящим братом он был. Именно это важно, а не те проблемы, с которыми он боролся.

– Ты знал его хорошо, поэтому можешь об этом говорить. Все, что мне известно о Деклане, – это то, что он пользовался популярностью, был умен и обладал шармом. Но если бы все это на самом деле было чистой правдой, мы бы здесь не сидели, а моя мама не замолкала бы всякий раз, когда кто-то произносит имя Деклана… даже спустя десять лет после его смерти.