Чтение онлайн

Я тоже долго не мог уснуть. Из своей комнатки я слышал, как тихо переговаривались мама и Лиля.

– Успокойся, - говорила маме Лиля.
– Ты уже не могла бы ему помочь.

Какое-то время я не слышал ничего. А потом в тишине раздался тихий и дрожащий мамин голос:

– Ты не понимаешь, Лиля. Он был похож на моего сына...'

***

– Эй, - Павел хватает меня за руку, вырывая из плена воспоминаний, и тащит куда-то в сторону.
– Значит так, брат, слушай меня внимательно. Сейчас ты возвращаешься в Листеневку, берешь Лилю с девочками и дуешь в сторону дороги. Там ждете наших, они вот-вот должны быть, я им сигнал подам, - мужчина поднимает голову и кидает быстрый взгляд на приближающихся фашистов.
– А подруга твоя где?

– Что я наделал! Я же ее одну отправил назад...

Вспоминаю, как потерялась за деревьями ее маленькая фигурка и тревожно вздыхаю. Конечно же, есть шанс, что она не встретит на своем пути немцев, но все-таки зря я отпустил ее одну. Только сейчас понимаю, как неразумен был мой поступок отправить ее назад. Вот чем я здесь смогу помочь?

Слышу выстрел, и еще, и еще один...

– Эй, боец!
– вдруг неожиданно громко окликает меня Павел.
– Не скисать! Не кисель, право такое не имеешь. Найдешь ты ее, никуда не денется. Катерина твоя, как я уже понял, нигде не пропадет.

Молчу, отстраненно глядя куда-то за спину партизана. Мысли вяло ворочаются в голове, и впереди одна неясность. Я словно блуждаю в тумане. Вроде я где-то есть, а на самом деле давно уже потерялся.

– Ты меня понял?
– Павел сжимает мое плечо, возвращая меня к действительности.

– А что же теперь с вами будет? Все, это тупик... А если я не успею? Если я не смогу защитить их?..

– Ты мне что обещал?
– спрашивает меня молодой партизан и тут же сам отвечает за меня: - Что за старшего будешь. И ведь справлялся. А теперь что случилось? Как с проблемой столкнулся, так и сдался? Даже не попытавшись как следует с ней разобраться? Эх, брат, пойми же ты наконец, что не решаемой проблемы нет. Даже тупик не преграда. Его можно обойти, перепрыгнуть, разрушить в конце концов. Да что угодно с ним делай, только на месте не стой! А ты... Ей-Богу, как девчонка!

Слушаю его и чувствую, что краснею. Он снова прав во всем.

– Ну и молодца!

Поднимаю глаза на Павла и киваю головой. Да, он прав. Здесь я не нужен. Возможно, это вообще мой последний шанс. Если я сейчас не успею предупредить Лилю, потом может быть поздно. Хотя, Катя наверняка ей уже все рассказала. А если нет?

Мысли, как сумасшедшие мухи, носятся у меня в голове. И я никак не могу остановить этот рой. Но я ясно понимаю, что времени терять никак нельзя.

Киваю Павлу на прощание. Останавливаю взгляд на его глазах со странным блеском внутри. Затем разворачиваюсь и бегу в сторону села. За спиной раздаются крики и бесконечные выстрелы. Исход боя, конечно, уже решен. Немцев в два раза больше... Неужели это конец? Ведь не может все так плохо кончится...

Обгоняя свои же мысли, выбегаю из леса и почти сразу же попадаю на улицу села. Вихрем проношусь мимо пустого Генкиного дома и, не останавливаясь, подлетаю к своему собственному.

Я сразу же вижу ее. Она стоит на крыльце, бледная и испуганная, с выбившейся из-под платка косой.

– Лиля!
– кричу я, подбегая к ней.
– Быстро бери девочек и уходи! Здесь больше нельзя оставаться... Уходите, пока не поздно!

Лиля смотрит на меня тревожным, обеспокоенным взглядом. Теребит в руке платок и почти не дышит.

– Подожди минутку, - шепчет она побелевшими губами.
– Павел там?

Да, она все поняла. Смотрит на меня широко открытыми от ужаса глазами и ждет ответа.

– Да, - тихо отвечаю я и, минуя тетю, прохожу в дом.

Вбегаю в комнату Лили. На аккуратно застеленных кроватях сидят Верка и Люба.

Хватаю с полки старый отцовский рюкзак и стремительно складываю в него самые необходимые вещи. Лекарства, остатки еды - так, на всякий случай. Потом поворачиваюсь к Лиле и всовываю рюкзак в ее холодные пальцы.

– Сколько их?
– заглядывая мне в лицо, спрашивает тетя, и я, не выдержав ее взгляда, опускаю глаза.

– Много, - вру я и настойчиво повторяю: - Уходите...

Лиля немного успокаивается. По крайней мере, ее ступор проходит, и она начинает действовать.

– Где Катя?

Лиля, кинув на меня удивленный взгляд, недоуменно произносит:

– Разве она не с тобой?..

Смотрю на тетю и никак не могу вникнуть в смысл ее слов. Неужели это значит, что Катя здесь так и не появлялась?.. Но где же она тогда?

– Так, - рассеянно провожу рукой по волосам, лихорадочно соображая, куда она могла деться.
– Лиля, - поднимаю на нее глаза и твердым голосом произношу: - Я найду Катю, и мы к вам присоединимся, ты меня поняла? Только, прошу тебя, не теряй времени - уходи прямо сейчас! И, пожа-луй-ста, будь осторожнее.

– Хорошо, - шепчет Лиля, прижимая к себе дочь.
– Только ты тоже будь осторожнее...

Киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Выходим из опустевшего и такого чужого теперь мне дома. На улице так же нет ни одного человека. Ставни окон у многих домов закрыты. Наверно, немногочисленные уцелевшие жители Листеневки, услыхав шум, попрятались по домам.

Оборачиваюсь на своих женщин. Вот за что я люблю Лилю - так это за то, что она даже в самой страшной ситуации способна действовать оперативно. Она стоит на крыльце, прижимая к себе Любу, а к ее ногам жмется моя сестра. Ее глаза смотрят на меня внимательно и как-то слишком по-взрослому.

– Мы будем ждать тебя у дороги, - тихим голосом произносит Лиля, глядя мне прямо в глаза.

Почему-то именно в эту минуту она показалась мне совсем девчонкой. Да ей едва ли больше двадцати!.. Красивая, стройная. Ей не место на войне. И Катьке тоже не место...

– Я вернусь, - почти не слышно обещаю я и чуть громче добавляю: - Мне нужно найти Катю...

Лиля сдавленно выдыхает и чуть заметно улыбается. Потом крепко сжимает в своей руке маленькую ладошку Веры и спускается с крыльца.

Гляжу им в след, пока они не скрываются за поворотом. А потом разворачиваюсь и бегу совсем в другую сторону.

Снова в лес.

***

Мысль о том, что Катя сейчас где-то в лесу, совершенно одна, не дает мне покоя. Я привык видеть ее где-то рядом. А теперь я даже не знаю, где она и что с ней случилось. Но подсознательно я знаю, что с ней не произошло ничего ужасного. Она жива. Если бы Катя умерла, я бы это почувствовал.

Чем дальше я продвигаюсь, тем отчетливее слышатся звуки перестрелки. Я прячусь за деревьями, не показываюсь на глаза никому. Со спины вообще трудно понять, где свои, где чужие.

Прохожу еще несколько метров. В голове, словно рой пчел, мельтешат разные мысли.

Партизаны хотели выведать обстановку. Для этого они и переоделись в немецкую форму. Но вот только их сбили с толку выстрелы... А Павел, возможно, услышав мой голос, подумал, что мне грозит опасность. И рассекретил отряд. Получается, во всем виноват я...