Чтение онлайн

— Приветствую тебя, славная воительница, победительница свирепого Асти! Ты, наверное, думаешь, что я ни бельмеса не понял из сказанного тобой, но ты весьма сильно ошибаешься. Я скальд, а значит чувствую любые слова. Они проходят сквозь моё сознание и душу, отдавая мне свою суть, словно вода сквозь рыбьи жабры, отделяя драгоценный нектар дыхания. Я понимаю всё сказанное тобой. Спасибо за лестные слова о моём дружке. А теперь касательно второго твоего вопроса. Кроме лохматого долбоёба с мрачной рожей, что шарахается по этому коридору, втихую приглядывая за мной и моими воинами, я больше никого не заметил. Кстати, этот придурок прячется вон за той дверью.

И Хельги ткнул пальцем в одну из многочисленных дверей пассажирских кают.

— Хочешь, о славная, сразившая непобедимого берсерка в честном поединке, я вытащу этого недоросля оттуда за шиворот и мы узнаем, зачем он подслушивает?

Аглая Бездна, ни черта не понявшая из сказанного, однако чётко уловив указанное Хельги направление, расстегнула кобуру, вынула Глок, и, держа оружие двумя руками, осторожными приставными шагами двинулась к указанной двери.

Девушку и её цель разделяли ещё две точно такие же одинаковые каютные дверцы, и, когда Бездна поравнялась с первой из них, та вдруг распахнулась, явив что-то маленькое, кривое и жутко лохматое. Аглая моментально среагировала, изменив прицел, и чуть было не пристрелила это нечто, но вовремя остановилась, узнав красный драный сарафан.

— Вы заебали орать тут ночью. Спать мешаете. Но раз уж начали, то давайте-ка продолжим забаву. Скай, выходи оттуда; тебя вломил этот самонадеянный оборванец из каменного века. К тому же он обозвал тебя долбоёбом. Надеюсь ты не простишь ему этих обидных слов. А мы с девочкой посмотрим. Давай, Бездна, иди сюда, присаживайся, пусть эти два горлопана развлекут нас.

Соткен вопросительно взглянула на девушку, но та, как и скальд таращились во все глаза на роскошную грудь говорившей, ибо, кроме красного сарафана, на той не было более ничего из одежды.

Дверь, указанная коварным Хельги скрипнула, и в коридор вышел Скаидрис, бледный и угрюмый.

— Зря ты надеешься, Соткен, — начал было лив, но вид шикарных сисек заставил его слегка запнуться.

Однако он быстро овладел собой.

— Никакого шоу тут не будет. Я, как бы, при исполнении. То бишь на вахте. Сержант поставил задачу — патрулировать коридор. Да и не буду я драться вам на потеху, кровожадные сучки. А с этим, блядь, скальдом, поговорю позже.

И он ткнул дулом винтовки в грудь Хельги.

— Замётано, — ответил тот, криво улыбаясь и отступая на шаг.

Последняя запертая дверь широко распахнулась. Что-то огромное возникло на пороге каюты. Монакура Пуу вид имел заспанный, но весьма заинтересованный.

— Вы заебали тут орать уже. Но уж раз пошла такая пьянка, то объявляю тебя... — гигантский палец ткнул в простреленное плечо Скаидриса, — Объявляю тебя свободным от дежурства.

— Так что теперь давай-ка, заставь этого самовлюблённого типа, — палец переместился в сторону Хельги, но тот предусмотрительно отпрыгнул, избегая тычка, — Заставь его извиниться за свой гнилой базар. Или зассал?

— Или зассал? — будто эхо вторил сержанту ухмыляющийся викинг..

Скаидрис пожал плечами и, сняв с шеи ремень штурмовой винтовки, протянул ту сержанту.

Хельги, храня на губах холодную улыбку, потянул вверх подол своей холщового, грязного рубища, явив окружающим прекрасно развитый, мускулистый торс. И, хотя он проигрывал Скаидрису в росте почти на голову, смотрелся юный скальд весьма брутально.

— Привяжите мне одну руку за спину, — сказал он Соткен на «donsk tunga», — Пусть всё будет по-честному.

Соткен исправно перевела остальным и Монакура Пуу, одобрительно кивнув, застегнул на бёдрах викинга свой солдатский кожаный ремень, подсунув туда кисть юноши.

— Первый, кто свалится с копыт — проиграл, а стало быть бой закончен. Никаких добиваний. Всё понятно?

Монакура скептически оглядел бойцов. Те кивнули.

— Вот и хорошо. Начали. Файт!

Он тихонько свистнул. Бойцы осторожно пошли на сближение. Руки жаждали крови, но одна из них безвольно повисла, замотанная бинтами, вторую сдерживала полоса заскорузлой свиной кожи, и лишь две из четырёх возможных конечностей выискивали наиболее уязвимые места на ёблах противника.

Первым атаковал Хельги — его кулак, вроде бы идущий на сближение с подбородком Скаидриса, в последний момент изменил направление и ударил лива точнёхонько в простреленное плечо.

Скаидрис захлебнулся воплем, побелел лицом и согнулся пополам.

Хельги торжествующе ухмыльнулся и занёс руку над головой противника, намереваясь ударом ребра ладони по тощей шее познакомить лоб несчастного со склизкой ковровой дорожкой, как вдруг тот разогнулся и носок рваного кеда, увенчанный большим пальцем с желтым облезлым ногтем, влетел викингу аккурат промеж ног.

Гортанный вопль заполнил собой всё стальное чрево корабля. Но развить успех Скаидрис уже не мог — боль в потревоженной ране заставила его замереть возле своего противника.

Так и стояли они — две скрюченные креветки, вполне себе отведавшие собственного коварства.

В глубине коридора раздался топот и вскоре за спиной Хельги, который с трудом дышал, кривя уже не улыбающийся рот, возник Рекин, сын Хромуля, сопровождаемый остальными викингами — Асмусом, сыном Вагна, и Гролом, сыном Освальда.

— Вы заебали шуметь здесь. Спать мешаете, — заявил Рекин.

Потом он увидел остальных бойцов Псового отряда, сгрудившихся вокруг Хельги, и его брови насупились.

— Что за нахуй здесь творится? — спросил викинг, морща заросший волосами лоб.

— Вот эти, — свободной рукой Хельги обвёл окружающих его йотунов, — Меня связали, и теперь пытаются отпиздить.

Большего объяснения и не требовалось. Брызжа слюнями и гортанно визжа, Рекин, сын Хромуля, Асмус, сын Вагна, а за ними и славный Грол, сын Освальда, сжали свои увесистые кулаки и бросились в битву.

* * *

Сигни пряталась за большим железным ящиком в самом чреве этого странного плавучего дома. Её всю трясло от ужаса и восторга.

Забраться сюда... Это было... Это было просто потрясающе!

Она с восхищением наблюдала за движениями шестерых фигур, снующих возле странных металлических конструкций, что двигались, скрипели и грохотали. Сигни подозревала, что это и есть сердце корабля — то странное волшебство, что заставляет плыть по воде эту уродливую и неуклюжую кучу ржавого железа. Подобное сердце она уже видела — на том старом кнорре, который они захватили первым, там шныряли полчища крыс, что и спасло их всех от голодной смерти. Но то сердце не стучало, это же — жило, но вот те, кто копошился рядом с ним...