Чтение онлайн

Они сбились в понурую кучку у борта парома. Трое седовласых воителей и один юноша, у которого ещё и пушок над верхней губой не пробился, сидели на своих щитах, задумчиво вглядываясь в бескрайнее море.

— Зачем они вообще ей понадобились? — буркнула девушка.

— Госпоже нужны воины, — коротко ответствовал капитан.

Пальцы девушки наживили гвоздь — острый кончик погрузился в мраморно белый лоб отрезанной головы мертвеца.

— Все эти катастрофы и стихийные бедствия: землетрясения и наводнения, ураганы, бури и потопы; вспыхнувшие войны и убийства, эпидемии и болезни — всё это я бы могла хоть как-то объяснить, если хотя бы школьный курс образования получила. Но мне семь лет было, я в камере изолятора сидела, когда всё это началось. А следующие пять лет пыталась не умереть от рук других выживших, голода, холода и болезней. Не встречала я никаких существ сказочных, ни ангелов, ни демонов. А вот каннибалов и насильников, охочих до любой твари у коей в жилах кровь тёплая течёт, повидала.

Бездна примерилась и, размахнувшись молотком, одним точным и сильным ударом вогнала гвоздь в череп Хмурого Асти, пробив и кость и деревянный стержень флагштока — навылет и точно посередине. Довольная собой она слегка отклонилась, чтобы полюбоваться содеянной мерзостью. Старый капитан всем телом налёг на лестницу и с трудом удержал шаткую конструкцию.

— А потом она пришла.

Аглая повертела головой вправо-влево, видимо в поисках упомянутой Йоли, но той нигде не было видно.

— И сначала, первые полгода, всё шло прекрасно, мы с ней и лохом этим чилийским, — Бездна кивнула в сторону сержанта, который с помощью ржавого гвоздодёра пытался разобрать на деревяхи побитый щит викинга, дабы освободить лезвие меча, намертво в нём застрявшего. Получалось у него хреново.

— И с лохом этим чилийским, — продолжила Бездна, — Спокойно себе жили. Добывали еду, трудились по хозяйству, тренировались с оружием, в общем выживали и никакой гребаной мистики.

— А потом появилось это чудище, — теперь Бездна ткнула молотком вертикально вверх, где среди низких рваных облаков, прыскающих противными струйками мороси, носился изрядно подросший Грим, наслаждаясь зрелищем инсульта у встречаемых им в полёте морских бакланов.

— А потом понеслось...

Бездна уставилась в остекленевшие глаза Асти. Подёргала его за волосы.

— Возьми ещё один, — рука Аарона протянула ей гвоздь, но Бездна отрицательно помотала головой и принялась осторожно спускаться, потрепав на прощание мертвенно-бледную щёку.

— Не, нормально держится. Держи лестницу, капитан Аарон.

Она спустилась. Босой старик в домотканном свитере рыбака, и стройная девушка в заскорузлой окровавленной одежде, уставились на отрубленную голову, пришпиленную к стреле кормового флагштока.

— Так вот я о чём... Найдётся хоть один нормальный человек, что будет в состоянии мне объяснить, что с мной происходит и почему я оказалась в такой странной кампании? Простыми и доходчивыми словами. Не надо мне всей этой галиматьи про противостояние богов, конец света, нашу избранность и особую невъебенность малого, но весомого кусочка пазла, так старательно складываемого нашей, типа, госпожой. Может ты, капитан Аарон, и есть этот человек?

Чёрные глаза, в которых плескалась тьма преисподней, вперились в синие, бездонные, словно горное озеро, очи старца, и тот лишь грустно улыбнулся и покачал головой.

— Один раз я отвезу тебя обратно, как уже обещал, — тихо произнёс паромщик, — И, вернувшись назад, ты сама многое поймешь. Нет смысла в том, чтобы услышать объясняющие слова. Ты всё равно не поверишь, а самое главное, вряд ли поймёшь. Но я обещаю, что ты получишь ответы на свои вопросы. Пойдём, теперь ты поможешь мне с картошкой и обедом, пока мы ещё кого-нибудь не встретили.

Бездна ещё раз пристально посмотрела в глаза старика, тяжело вздохнула, и поплелась следом за капитаном на камбуз — чистить овощи для супа.

* * *

Внешние дверцы палубных надстроек парома отличались от внутренних лишь одним: при открытии они не сдвигались вбок, прячась в стене, а широко распахивались настежь, как и полагается обычным дверям. Вот и эта овальная дверца, ведущая из помещений пассажирских кают на вторую палубу, получив пинок изнутри, распахнулась в сторону.

«Почему она открывает их всегда с ноги и так остервенело?» — лениво подумалось сержанту.

Так обращаются с дверьми лишь ковбои из старых вестернов, что решительно возникают на пороге загаженного салуна. Но непохоже, что их предводительница косит под меланхолично пьяного и непобедимого скотопаса. Думается, что она и знать не знает, кто такие эти ковбои, салуны, вестерны, да и, судя по всему, и про двери то узнала совсем недавно. Вот и наслаждается теперь.

Высокая фигура возникла на палубе — руки женщины измазаны по локоть в свежей крови. Она вытиралась куском тряпья, скалясь сверху вниз на Сигни. Ручонки той находились на привычном месте: правая крепко обхватила мускулистую ляжку женщины, левая сжимала рукоятку армейского штык-ножа. Предводительница подошла ближе и требовательно протянула окровавленную ладонь. Монакура Пуу немедленно вложил длинную рукоятку в ожидающую руку.

— Как он?

— Выживет. Мы с немкой его заштопали, сердце сильное — вывезет. Рано ей ещё сиротой становиться.

Красноволосая женщина вновь одарила Сигни добродушным оскалом.

— А с ним всё в порядке?

Йоля перевернула меч ребром и, вытянув клинок на уровне глаз, придирчиво осмотрела лезвие.

— Да я смотрел, Йоля, всё в порядке, сколов нет, сейчас поточим и снова бриться можно будет.

Монакура стоял рядом, вертя в руках злополучный щит Хмурого Асти. Он оглядел палубу и махнул рукой отирающемуся неподалёку Скаидрису. Тот подошёл.

— Как рука, щенок? Получше? Вот и хорошо.

Сержант протянул ему щит. Потом повернулся к Йоле и вытянул вперёд свою огромную руку — клинок лёг на ладонь, как на большую красную подушку.

— Этим, — Пуу показал ливу на щит, — Декорируешь судно.

Монакура задумчиво глянул на голову Хмурого Асти.

— Но только с разрешения капитана, и там, где он укажет.

— Его же, — сержант бережно протянул меч, — Наточи, но не так, чтобы перья резал. Как брить начнёт без усилий, так и хватит. Усёк?

Скаидрис забрал оба предмета и удалился.

— Не перепутай, боец.

Юноша сплюнул, не поворачиваясь.

— Ты хорошо научил её стрелять, — заметила Йоля, — Я осмотрела руку лива: жилы целы, кость не задета. Через неделю уже зарубцуется.

— Через две, — поправил Монакура, — Это огнестрельное ранение, Йоля, — произнёс он в ответ на недоверчиво поднятые женские брови.

— А мелкой просто повезло, точнее повезло щенку, — улыбнулся сержант.

— Но, в общем и целом, стреляет она действительно неплохо. Но, как оказалось, и с мечамихороша. Соткен рассказала мне, как всё было. Не лишись мелкая меча, всё бы кончилось через несколько минут.

— Он, — Йоля кивнула в сторону Хмурого Асти, что подставил бледное лицо навстречу освежающему балтийскому ветру, — Он и делал ставку на то, что она лишится меча. Они, эти, как их там, всё время забываю...

— Викинги.

— Ага, викинги. Они всё же хорошие воины, умелые рубаки и проницательные тактики.

— Коварные предатели, — согласился Монакура.

Они помолчали немного.

— Расстроена, что их у тебя теперь так мало?

— Да, Монакура Пуу, расстроена, мне нужны хорошие воины. Такие, как ты.