Чтение онлайн

— Добавки хочет, — предположил Скаидрис.

— Он просит меч, чтобы с ним утопиться и попасть в Вальхаллу, — согласилась Аглая Бездна.

Старец застыл в ожидании, надменно склонив голову и сложив на груди тощие руки, испещрённые шрамами и отвратными татуировками.

— Ему надо, — подсказала подошедшая Соткен. — Я не уверена, но, по-моему он грозит обосрать нам палубу. Отведём его к борту, я эти древние какашки убирать не буду.

Подтащенный под руки к палубному ограждению гордый старец, дрожащими руками оголил сморщенную задницу и собрался присесть, но Скаидрис протестующе прикрикнул на него, тяжело вздохнул и помог древнему воину оседлать стальную трубу. Весь процесс дефекации лив держал его за грудки так далеко от себя, насколько позволяла вытянутая рука. Аглая Бездна, закатив глаза, поспешно ретировалась, Соткен так же оставила товарища. Пленные викинги таращились на старика и юношу. В их глазах читалась зависть.

С края второй палубы за живописным действом наблюдали Аарон, Йоля и маленькая Сигни, которой позволялось теперь шляться, где она хочет. Но Сигни хотела «с Волком». Девчонка стояла рядом с Йолей, обнимая маленькой ручонкой мускулистую обнажённую ногу. Во второй руке она крепко сжимала рукоятку армейского штык-ножа.

Чуть поодаль расположился Монакура. Его руки сжимали приклад автоматической винтовки Калашникова. Сержант внимательно следил за толпой голодных оборванцев.

— Йоля...

— Да, мой хороший, говори, не мучь себя.

— Йоль, я много всякого такого видел в последнее время, что уж и не удивляюсь ничему. Но это уж совсем смешно и попсово. В моё время книжками про попаданцев разве что зады не подтирали — надоела всем эта тема избитая. Ну как так то ? Какие нахер викинги? Объясните мне, дураку.

— Аарон расскажи ему в двух словах, а я пойду Туи отопру.

Стальная дверь гальюна, запертая снаружи с помощью металлической табуретки, сотрясалась под мощными ударами изнутри.

— Суть происходящего с миром процесса весьма сложна для понимания, — скучающим тоном начал Аарон, покачивая лысеющей головой и пытаясь отстукивать костяшками пальцев по железной обшивке корабля какой-то сбивчивый ритм.

— Мне это уже лукавый вкручивал. Потом предложил душу продать, — перебил капитана Монакура, с интересом наблюдающий за барабанными потугами старика.

— Ну а чего ты тогда ожидаешь услышать, Монакура Пуу? — старик перестал барабанить, и раздосадованно потёр покрасневшие и слегка припухшие суставы пальцев, — Причину, по которой скандинавские воины из девятого века оказались сейчас на палубе моего корабля? Или почему к тебе сам Люцифер заявился?

Старик подул на руки и вновь замолотил по железяке.

— Причина, сержант, явно не выражена, но обстоятельств, способствующих её возникновению, просто уйма. И выглядит это всё, как в той знаменитой книжке, ну помнишь, где добропорядочные англичане тихого и захолустного графства, окончив свой путь земной, вдруг оживали на третьи сутки, приноровившись сбегать из гробов, часовен и городских моргов, при этом пугая насмерть дежуривших неподалёку констеблей. А причиной являлись то ли полудохлые коты, то ли фактор возникновения раковых заболеваний, то ли маньяк-шофёр, то ли ещё какая-то чертовщина. И всё это в тихой английской глубинке двадцатого века. Помнишь эту книгу?

Паромщик замолчал и очень, очень строго посмотрел на Пуу.

— Помню, — кивнул сержант Волчьего Сквада.

Аарон удовлетворительно хмыкнул, его руки, терзающие железяку, выдали некую трель, весьма и весьма драйвовую. Сержант одобрительно глянул на капитана.

— Так вот, Монакура Пуу. А у нас тут, бога-душу-мать — Апокалипсис, причём не канонический, а весьма и весьма неортодоксальный. Так что умирающие от голода викинги на ржавом российском сухогрузе — это, блядь, самое простое из того, с чем ты уже встречался и с чем ещё встретишься. Не ищи причины, сержант, оно того не стоит.

— Мне это уже один некрофил и людоед говорил.

Монакура возложил указательные пальцы обеих рук на стальную трубу ограждения и легонько ткнул старика плечом в плечо, акцентируя внимание капитана на простом, но весьма полезном упражнении для координации рук.

— Вот-вот, — подхватился Аарон, у которого с первого же раза получилось правильно отстучать урок, — Вот и мудрые люди подтверждают, что нет смысла знать, как всё устроено, если не можешь управлять этим.

— Кэп, но этот дед убил, трахнул, а потом сожрал всех членов своей семьи. Ты прикалываешься?

Аарон сбился с ритма и чертыхнулся. Потом поднял глаза и прицелился сержанту в лоб.

— Иногда изуверы и маньяки гораздо ближе к постижению реальности, нежели праведники и святые. Поверь мне, ибо я кое-что об этом знаю. Давай лучше подумаем, как нам накормить эту ораву, и что, в принципе, с ней делать.

— О’кей, кэп, пойдём тогда и мы с тобой чё нить поедим, пока эти охломоны всё не сожрали. Кстати, котёл пустой? Отлично, сейчас я научу тебя, как влепить улётный бластбит.

* * *

Звук, похожий на автоматную очередь, но более яростный и неистовый, ворвался в сознание Скаидриса волной болезненного узнавания. Кто-то стучал, да так грамотно и душевно, что на сердце потеплело. Викинги, слегка утолившие голод и напившиеся чистой пресной воды, услышав гулкие трели, оставили попытки дерзкого флирта с Бездной и Соткен, которые держали их на прицеле штурмовых винтовок, и замолчали, почтительно глядя в сторону камбуза, откуда и стучали. Звук, вначале тихий и приглушенный, вдруг возвысился, набрал силу, и вот уже над палубой парома плыло величественное полотно сплошного бластбита, монотонного и беспощадного.

И, под торжественные звуки этого магического марша, с неба спустилась исполинская тёмная тень, что была темнее самой неимоверно тёмной ночи. Гигантские крылья распахнулись на всю их невозможную длину, заслоняя собой мутное солнце. Страшные драконьи лапы, покрытые чешуёй и увенченные изогнутыми когтями, пронзительно заскрежетали, встретившись со сталью палубы. Антрацитовый чудовищный клюв монстра отверзся, раздвоенный змеиный язык хищно выгнулся в сторону пленных, а агатовые глаза чернели пропастью преисподней.

— Хугин, — пролепетала половина викингов и опустилась на колени.

— Мунин, — в благоговейном ужасе заявила вторая половина и пала ниц.

Картина торжественного сошествия огромного ворона с неба зачаровала лива. Тру-мeтал начисто забыл обо всём на свете, и, чтобы отогнать гипнотический морок, зажмурился и потёр рукой лоб. Потёр правой рукой. Той, которая сжимала грязную рубаху облегчающегося за борт старца.

Йоля, неторопливо переставляя роскошные ноги, нарочито медленно дефилировала по палубе, покрытой лужами запёкшейся крови, трухой разбитых щитов, и брошенным оружием, сокращая расстояние между собой и гигантской птицей. Волосы, грязные и растрёпанные, падали ей на плечи, обнажённые руки и ноги покрывали пятна засохшей крови. Глаза пылали багряными отсветами заката. За её обнажённую ногу держалась маленькая Сигни; девочка семенила рядом, восторженно разглядывая мрачную птицу.