Чтение онлайн

Рычание, лязг зубов и брызги крови.

Потом клубок распадается, и вот уже волк стоит над призрачным телом Сигни.

«Прочь, пёс. Я позволю тебе уйти».

Гарм, глухо рыча, медленно отступает, пятясь и прижав короткие треугольные уши к массивной голове.

Его глаза горят четырёхкратной ненавистью.

Но он проиграл и признаёт это.

Волк победил и заберёт себе его добычу.

Гарм уходит.

Они ещё встретятся.

* * *

Сигни вскрикнула и открыла глаза. Над ней склонились два лица. Первое она уже видела — этот страшный йотун хвастался своим ножом, а когда она попыталась его отобрать... Она не помнит, что было потом.

"Ты понимаешь мои слова".

Это говорит она. Та, что склонилась над ней, вместе с огромным йотуном. Она уже где-то видела эти магические глаза.

"Ты понимаешь мои слова".

Женщина, с волос которой стекает кровь, не спрашивает.

— Я понимаю твои слова, — послушно повторяет Сигни.

— Тогда вставай, Сигни, дочь ярла. Настала пора познакомиться.

— Ты — та волчица, я узнала тебя.

— Ты видела Волка. Я — всего лишь девушка с мечом. Хочешь такой же, Сигни, дочь ярла?

— Хочу, Волк.

— Держи, малышка, пока что этот, — новый голос.

Хриплый и грубый. Скорее рычит, чем говорит. Великан с кривым носом и спутанными космами протягивает ей широкий нож. Это тот нож, который она так хотела. Нож прекрасен, Сигни никогда в жизни не видела такого ножа. Она хватает клинок обеими руками и пищит, слегка порезавшись об острое лезвие.

— Тише, Сигни, теперь это твоё. Научись им пользоваться.

— Я умею, — отвечает Сигни и ещё крепче сжимает удобную рукоятку клинка.

— Тогда, Сигни, дочь ярла, пойдём освободим твоих людей.

— Разве йотуны не сожрут нас?

— Сожрём, когда еда кончится, но она у нас есть. Ты хочешь есть, Сигни, дочь ярла?

— Да, — ответила Сигни и, не удержавшись, всхлипнула.

Она уже много дней безумно хотела есть.

* * *

— Хорошо, Туи, сын Улле, ты можешь называть меня Фрейей. Но ты не обязан каждый раз вставать на колени, когда мы видимся. Поэтому сядь обратно на табуретку, доешь супчик, и ответь мне на некоторые вопросы.

Йоля тянула вверх ворот рубахи дюжего верзилы, того самого воина, который бросился на Монакуру со связанными руками и ногами. Теперь довольный, сытый и абсолютно обезумевший от воскрешения любимой дочери, фантастической еды и невозможной компании богов, которые, приняв облик отвратительных йотунов, сошли прямо по радуге Бифрёста, сюда, в проклятый морок Утгарда, чтобы спасти его самого, его дочь и его людей, конунг заблудших во времени древних воинов стоял перед воплощённой богиней на коленях и вставать не собирался.

Они спасены. Муки Утгарда закончились. Теперь они спасены. Некоторые уже спасены абсолютно и напрочь. Многих она, госпожа Фрейя, спасла собственноручно. Многие из них удостоились высокой чести — принять бессмертие прямо из рук предводительницы валькирий. Сейчас их бренные тела плавают там, за кормой, а сами они пируют за широким столом Всеотца.

Спутник же её, несомненно, сам Тор. Он, Туи, сын Улле, военный конунг и кольцедаритель, сразу узнал его. И пусть он, простой ярл, немного по другому представлял себе великий Мьёльнир, гром священного молота звучал именно так, как и подобает оружию богов. Именно этим молотом, который выглядел, как странная палка и трубка, к ней прикрученная, Тор помог Фрейе отправить ещё десяток его людей в желанную Вальхаллу. Хвала великим богам.

Тянущая его вверх за шиворот рубахи, мускулистая женская рука, покрытая веснушками и ссадинами, нетерпеливо дёрнулась. Туи послушно встал. Рука Фрейи нежно потрепала его заросшую рыжей бородой щёку и вложила в руку выпавшую ложку. Потом легонько толкнула в направлении стола. Ярл сел и вновь вкусил чудесного нектара, коим потчевали его сами боги.

— Аарон, старина. Я не могу установить с этим дебилом телепатическую связь. Я не могу говорить у него в голове. Не знаешь, в чём тут дело?

Паромщик лишь почтительно склонил свою голову, которой и помотал отрицательно. Монакуре Пуу показалось что по хищному лицу капитана пробежала тень ехидной усмешки.

«Дебил» приканчивал четвёртую миску жуткого айнтопфа, оставшегося после вчерашнего пиршества.

— Ладно, давай переводи. Кстати откуда ты знаешь язык этих, как их?

— Викингов.

— Ага, викингов. И почему я никогда не слышала про этих, якобы хороших, воинов? Они конечно неплохи со своими щитами, но...

Йоля глянула на Аарона, так и не разогнувшего спину, и на сержанта, который делал вид, что считал чаек, высматривая тех за стеклом круглого иллюминатора, и замолчала, не окончив фразы.

— Ладно, согласна, хорошие воины. Но оставим пока это. Разъясни, мой верный друг, вождю этих викингов, суть проблемы. Ибо, лишённая способности телепатического внушения, я не могу объяснить ему, что его восприятие трансцендентности реальности, в которой он оказался, ошибочна. Данная характеристика не подходит для окружающего его мира. И, как он и сам вскоре убедится, несомненно развеется, а именно по мере получения данным субъектом необходимого жизненного опыта и недостающей информации. Однако же не надо говорить ему про сдвиг временных пластов, куцый Апокалипсис и, боже тебя храни, Аарон, не вздумай заикнуться про христианство, о котором он, к счастью, пока что ничего не знает. Будет оттягивать этот отвратительный момент до последнего. Мне сейчас не хватает ещё и эту кучу говна разгребать. Если же наш ярл всё же склонен видеть происшедшее с ним со своей точки зрения оголтелого скальда, то пусть воспринимает наше появление, как имманентные вибрации, призванные помочь ему в этой непростой ситуации. Всё понял, мой старый друг?

Дверь отлетела под пинком голой, стройной ноги, и высоченная девушка с волосами цвета красной меди, величественно вышла прочь с тесного камбуза, изящно избежав столкновения с низкой притолокой судового камбуза.

* * *

Бывший некогда белоснежным красавцем, а сейчас грязновато-жёлтый, трёхпалубный паром резал обшарпанным носом серую воду Балтики. На его последней палубе, что немногим уступала в размерах полю для минифутбола, и где случился судьбоносный для несчастных морских странников бой, сейчас царило некоторое оживление. Пленникам освободили руки, и Скаидрис с Бездной, держа отмороженных оборванцев на прицеле своих штурмовых винтовок, занимались раздачей съестных припасов. Воины принимали еду с видом слегка безразличным, но, как только жрака оказывалась в их грязных лапах, они набрасывались на неё с прожорливостью диких зверей; несчастные уже давно голодали. Все — и победители и побеждённые — получили возможность рассмотреть друг друга получше.

Реальные драконы моря выглядели, как банда оборванцев. Вооружённых. О том, что это воспетые в древних скандинавских сагах и сериалах ущербного Нетфликс, непобедимые воины, отважные путешественники, искушённые поэты-скальды и изворотливые торговцы, вы ни за что не догадались бы.

Где великолепные волчьи шкуры на могучих плечах? Где прочные кольчуги на атлетически сложенных туловищах? Где, блядь, эти самые могучие плечи и подтянутые фигуры?

Жирный, приземистый коротышка, с обширной лысиной на голове, красным распухшим носом и заплывшими жирком руками, громко рыгнул и что-то одобрительно выкрикнул тонким, как у евнуха, голосом. Остальные обжирающиеся воины загоготали, одобрительно кивая лохматыми головами. Их заросшие бородами красные морды выглядели весьма дружелюбно. На связанные ноги, смешно балансируя руками, поднялась тощая фигура, одетая в какой-то серый мешок с прорезями для конечностей. Седой старец повернул в сторону Скаидриса и Бездны простоволосую голову. Его редкие, спутанные волосы развевались на морском ветру рваными верёвками. Он хрипло каркнул пару слов и замер в ожидании.