Коинсидентология: краткий трактат о методе
Шрифт:
Дополнение. С абстрактной точки зрения, любой атрибут может оказаться доминирующим или подчиненным. На деле, однако, ситуация доминирования представляет собой упускающее удерживание: она удерживает один из способов удерживания-вместе-разделенного, при этом оказываясь не в состоянии удержать второй и упуская его. Следовательно, это ситуация разъединенности в соединенности - то есть минимального проникновения. Именно поэтому в конкретном и первоначальном, стихийном осуществлении вытеснения доминирующим атрибутом всегда оказывается минимальное проникновение, а вытесненным и невозможным - максимальное прилегание (поэтому, например, вся суть делезовской философии состоит в утверждении автономности прилегания как вытесненного и подчиненного гегемонии садистского проникновения).
Это, правда, не означает, что не существует ситуаций, в которых доминирующим атрибутом является максимальное прилегание, а минимальное проникновение подчинено и функционирует как производимое невозможное. Но такого рода ситуации всегда являются производными и историческими - то есть не результатом первичного вытеснения, а одной из фаз его трансформации и дальнейшей борьбы между атрибутами. Последующий анализ этих последовательностей и трансформаций является областью частных наук о коинсидентальном.
D
Третье агрегатное состояние субстанции. Causa sui и модусы.
1. Переход от первого агрегатного состояния субстанции ко второму является результатом абстракции: несовозможность блокируемого атрибута отделяется от своего реального содержания (как невозможности иного способа удерживания-вместе-разделенного, несовместимой с тем типом удерживания, который осуществляется господствующим атрибутом) и приобретает характер невозможности как таковой, невозможности самой по себе. Однако завершение самоблокирования субстанции требует абстракции второго порядка: абстракции, абстрагирующейся от самой этой абстракции, вытеснения, скрывающего вытеснение. Мир в его стихийном состоянии, мир, с которым мы изначально имеем дело, является результатом этого двойного коллапса, в котором коллапсирует само коллапсировавшее, а подчинявшее делается подчиненным. В этом третьем агрегатном состоянии конфликт между атрибутами трансформируется из противостояния между производством и продуктом в противостояние между невозможным самопредшествующим объектом и реализующими этот объект в своем разворачивании (для которого он является пределом, или нестерпимым) способностями, или модусами.
Дополнение. Преодоление метафизики, осуществляющееся пост-кантовской философией, производит выход за пределы абстракции второго порядка, отделяя субстанцию от проецируемой на нее и подчиняющей ее себе способности и конкретизируя абстрактное самопредшествование causa sui. Однако она не выходит за пределы первичной абстракции и отождествления субстанции с атрибутом. Производство невозможного в форме обеспечения данности неданного как такового продолжает восприниматься здесь как ультимативная и наиболее действительная реальность; задачей же философии становится конструирование машин равновесия, удерживающих вместе данное и неданное в максимально эффективной форме (обычно такого рода машины представляют из себя метамеханизмы равновесия, системы уравновешивания нарушений равновесия в противоположные стороны). Такого рода машины равновесия действительно являются конкретным содержанием метафизического: именно они производят самопредшествование causa sui, абстрагирующейся от этого производства и вытесняющей его. Однако эта сердцевина метафизического коллапса уже сама по себе является коллапсом - поэтому все попытки ее удерживания являются попыткой удержать падающее. Абстракция метафизики абстрагируется от абстракции: преодоление пост-кантовской философии растрачивает все свои силы и все свои концептуальные резервы в преодолении блокады второго уровня и останавливается в узком пространстве между двух стен. Вместо того, чтобы постоянно пытаться удерживать падающее, добавляя к цепям нарушения равновесия новые корректирующие фрагменты, следует понять, что само это беспрестанно воспроизводящееся нарушение равновесия внутри атрибута (то есть чередования коллапса в разъединенности и коллапса в соединенность) является лишь воспроизводством, внешним очерчиванием и своего рода переводом первичного нарушения равновесия между двумя способами удерживания-вместе-разделенного (то есть не между 1 и 0 наличия или отсутствия связи, но между двумя системами связывания несвязанного). Толкнуть падающее - значит перестать переводить субстанцию на язык атрибута - и превратить двоичный абсолют возможного невозможного в четверичный резолют удерживания-вместе удерживания-вместе.
2. В условиях первичного вытеснения производства невозможного блокированный атрибут функционирует одновременно как производимыи и созданный (в качестве невозможного) и как данный и предшествующий этому производству (в качестве блокированного способа удерживания-вместеразделенного). Абстракция второго порядка интериоризирует эту двойственность, приписывая ее самому невозможному и делая ее его содержанием: отвлекаясь от процесса абстракции и действуя так, как будто бы его не существует, она соединяет результат этого процесса с тем конкретным содержанием, благодаря абстрагированию от которого он возникает. Данность и сотворенность, вечность и новизна становятся характеристиками самого невозможного; и его невозможность сводится к невозможному совмещению этих характеристик - к невозможности самопредшествования causa sui, создающей свое собственное производство. Субстанция же как созданная и сотворенная подобного рода самопредшествующей causa sui приобретает характер диахронического разложения самопредшествования абсолюта в следующих друг за другом ступенях предшествующего и последующего; удерживание-вместе-разделенного оказывается таким образом детерминированным как удерживание вместе некоторого «до» инекоторого «после», как бесконечный диахронический ряд, для которого одновременность самопредшествования невозможного-как-продуцирующего служит недостижимым пределом.
З. Таким образом, абстракция второго порядка затрагивает также и доминирующий атрибут (лишая его господствующего положения и превращая в подчиненный). Производящее само становится производимым: блокирующий атрибут действительно производит производящий в качестве такового (поскольку это свойство, быть производящим, отсутствует у атрибута в первом агрегатном состоянии) - в результате же вторичной абстракции, отвлекающейся от процесса абстрагирования, это свойство произведености в отрыве от его конкретного содержания («в качестве производящего») приписывается блокирующему атрибуту.
Поскольку же то самопредшествование невозможного, которое разворачивается в этом бесконечном ряде, является самопредшествованием удерживания-вместе-разделенного, «до» и «после», удерживаемые вместе каждым из его звеньев, определены как «разделенное» и как «совместное»; диахроническое движение ряда поэтому может приобрести двоякий характер, быть ориентировано либо как движение от разделенного к совместному, и в таком случае ряд приобретает характер бесконечного объединения множественного, либо как движение от совместного к разделенному, и в таком случае ряд приобретает характер бесконечного раздробления единого. Удерживание-вместе как сотворенное самопредшествующим и самопроизводящим невозможным, таким образом, представляет собой бесконечное противонаправленное движение двух рядов. Именно такой непрекращающийся конфликт между объединением разделенного и разделением соединенного определяет первичный способ данности действительности в ее состоянии двойственного коллапса. Каждый из подобных актов диахронического разложения самопредшествования первопричины является модусом субстанции, конкретным способом удерживания вместе того или иного разделенного. Из изложенного выше следует, что модус субстанции всегда является двойственным: он совмещает в себе тот или иной конкретный способ удерживания-вместе-разделенного, или способность, и тот или иной способ раздробления единого, или противостоящий этой способности мир.
E
Субстанция для модуса и модус для субстанции.
Ряды нестерпимого и узлы замыкания.
1. Экономика двойной абстракции - ультимативное оружие Имманентного Невозможного, позволяющее ему не только завершить процесс экспроприации реальности совпадения, но и скрыть следы этой экспроприации. Реальность в ее стихийном состоянии - это реальность модального, то есть реальность порабощения, отчуждения и отчуждения от отчуждения. Удерживание-вместеразделенного существует здесь лишь постольку, поскольку служит сосудом для разворачивания самопредшествования causa sui, и мера его действительности определяется действительностью этого разворачивания.
2. Подробности этого порабощения многообразны и бесконечны (поскольку вся область модального вообще является областью бесконечного); однако нас они интересуют лишь постольку, поскольку знание о них служит необходимым условием разработки стратегии освобождения. Поэтому для наших целей здесь будет достаточно отметить следующее:
а. Двойственность невозможного объекта как производимого и предшествующего отражается также и в его наличии-для-модуса. В своем порабощенном состоянии удерживание-вместе-разделенного принимает форму удерживания-вместе двух диахронических серий расщепления единого и соединения множественного - миров и способностей. С одной стороны, невозможное дано в этом разворачивании как недостижимый предел одновременности самопредшествования удерживания и разделения (то есть как невозможное данной конкретной ситуации, которое дано как ее предел и зависит от нее). С другой стороны, в совокупности агрегатного состояния модального causa sui дано как бесконечное множество подобных пределов; как прерывистый континуум виртуальных точек синхронности, возникаюших как тень над диахронными стычками - но задающих меру, в соответствии с которой эти стычки являются реальными (то есть предшествующих их существованию и не зависящих от него).
b. Это регулирование реальности стычек - и, соответственно, разделение между ними - может быть рассмотрено как с точки зрения субстанции, так и с точки зрения модуса; причем первая из этих точек зрения отсутствует в стихийном состоянии модальности и может быть лишь привнесена в него (субстанция в стихийном состоянии слепа и может смотреть на себя лишь чуждым взгядом). Для самого же модуса невозможное носит характер нестерпимого, того, что не может быть включено в рамки данной ситуации (однако является именно ее специфическим невключаемым). Соответственно, causa sui для модусов - это своего рода хребты невыносимостей, бесконечные ряды точек нестерпимого. Для каждой ситуации существует, с одной стороны, ее собственное невыносимое, ее специфически «неукладывающееся», которое не может быть ни до конца усвоено и освоено способностью, ни до конца распылено миром; и именно эта «неукладываемость» является истоком того беспокойства и брожения, которое делает борьбу между способностью и миром бесконечной и нерешаемой. Однако это невыносимое все еще остается частным - хотя и бесконечным, но бесконечным именно этой конкретной стычки. Невыносимое же как таковое - это невыносимое всех невыносимостей, то что делает невыносимое невыносимым; внутри ситуации оно не представлено вообще - но присутствует как непроницаемость и спрессованность «всего остального», не имеющего отношения к этой конкретной борьбе.
с. Для субстанции же реальность каждой ситуации определяется той степенью резкости и разрешения, которая может быть достигнута в ее рамках. Невозможное, определяющее меру реальности каждой ситуации, с точки зрения субстанции является точкой сгущения или узлом замыкания, нодом /nod/ – регулятором, определяющим, какая степень интенсивности удерживания-вместе-разделенного возможна в рамках данного положения вещей. Эти точки представляют из себя замки, запирающие «черные ящики» ситуации: в них производится nервоnриравнивание или первосмыкание, определяющее, что именно в рамках данной ситуации будет мыслиться как единое, и, соответственно, до какого предела удерживание-вместе-разделенного будет узнаваться и признаваться как таковое. (Так, например, первозамыкающим ситуации «второе агрегатное состояние субстанции» является приравнивание удерживания-вместе-разделенного к производству невозможного).