Чтение онлайн

— Я лишь хотела быть вежливой, — отвечаю я, — раз уж нам предстоит вместе оказаться в довольно интимной ситуации.

Лицо Мэй становится пунцовым, пятна румянца проступают даже на щеках мужчины. Викторианцы. Неважно, как изящно я это сформулирую. Не обсуждай секс. Даже с тем, кто тебе за него платит.

— Мои извинения, — бормочу я. — Я очень нервничаю и лишь хотела сгладить неловкость.

Он хмыкает:

— В этом нет необходимости. Ей плевать, кто ты, и как тебя зовут. Единственное, что здесь имеет значение, — это я.

— Хорошо. Тогда как ваше имя?

— Сэр.

— Прошу прощения. Как ваше имя, сэр?

— Я имел в виду, что это и есть моё имя, насколько это касается вас двоих. Сэр. А теперь замолчи. От твоей болтовни у меня разболелась голова.

***

Мне это не нравится. Совсем не нравится.

Ой, правда? Странно. Тебя увозит в карете незнакомец ради платного секса. Что же тут может не нравиться?

Да, разумеется, я в тревоге, как бы ни старалась это скрыть. Я уверена, Грей где-то рядом. Уверена, что я в большей безопасности, чем мне кажется. Но мы оставили Старый город позади, и мы не поехали в Новый город, и я больше не совсем понимаю, где мы находимся.

Нет, это не совсем правда. Одно я знаю точно. Похоже, мы выезжаем из Эдинбурга.

— Сэр? — произношу я.

Он издает горловой звук — наполовину раздражение, наполовину предупреждающее рычание, будто я ребенок, который и впрямь «болтал» без умолку последние полчаса, вместо того чтобы сидеть в угрюмом молчании.

— Кажется, мы покидаем город, — говорю я.

— Да.

— Могу я спросить…

— Нет.

Я кошусь на окно, а затем украдкой на дверь.

Мужчина вздыхает:

— Любопытство не красит молодую леди.

— Нет? — я смотрю на него, вскинув брови.

Он улавливает мой подтекст и вместо того, чтобы смутиться, тонко улыбается одними губами:

— Что ж. Пожалуй, оно не всегда неуместно. Как и дерзость — и того, и другого у тебя, кажется, в избытке.

Я едва успела сказать хоть что-то, что сочла бы любопытным или дерзким, и это служит напоминанием о моем «положении» в этом мире. По крайней мере, в той его части, которую представляет этот человек.

Мэй всё так же сидит рядом со мной, храня полное молчание и глядя в окно.

Он продолжает:

— Я везу вас в свое загородное поместье. Моей семьи там нет, а прислуга весьма немногословна. Думаю, вам там понравится. — Снова эта улыбка тонкими губами, его взгляд прикован к моему. — И если твое общество мне понравится достаточно, ты сможешь заслужить и более долгое пребывание. Роскошный загородный дом, полный штат слуг — и всё в твоем распоряжении, за исключением моих редких визитов.

Я опускаю ресницы:

— О таких восторгах я могла только мечтать.

Он откидывает голову назад, его смех настолько внезапен, что я вздрагиваю.

— Ну и плутовка. Это почти заставляет меня желать… Что ж, возможно, мы оба сможем сделать нечто большее, чем просто желать, не так ли?

Я смотрю на него из-под ресниц, включив «режим кокетки Катрионы» на полную мощь. Вот как нужно с этим справляться. Играть по правилам. Усыпить его бдительность.

Карета едет дальше, пока я не улавливаю запах… морской воды? Я выглядываю наружу и вижу, как наползает хар — ночь быстро холодает. Густой туман кружится, закрывая обзор.

— Мы у моря, сэр?

— Да. Мой дом стоит на берегу.

В этом нет ничего странного. Эдинбург — портовый город. Но что-то здесь не так. Пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь туман, я различаю лязг, похожий на корабельный, будто мы приближаемся к доку. Далекий грохот. Затем далекие крики рабочих.

«Не так, — шепчет голос в моей голове. — Ты же знаешь, что всё это не так.»

Я придвигаюсь ближе к окну.

— Отодвинься оттуда, дитя, — говорит мужчина.

— Я просто пытаюсь увидеть.

— Назад.

Туман рассеивается, и в окне я замечаю очертания порта с огромными кораблями. И карета едет прямо туда.

— Сэр? — спрашиваю я. — Почему мы едем сюда?

Он машет рукой в сторону океана.

— Это же доки, сэр. Там нет загородных поместий.

Его губы сжимаются. Моё любопытство и дерзость теряют свое очарование с каждой секундой.

— Да, — произносит он с подчеркнутой медлительностью. — Мы рядом с доками, раз уж мы едем к морю. Прямо там есть дорога, которая ведет вдоль побережья.

Он указывает пальцем. Когда я смещаюсь, чтобы лучше видеть, он освобождает место на своей стороне, и я осторожно пересаживаюсь туда и выглядываю наружу. Я вижу только туман, корабли и склады. Но тут появляется запах, внезапно сильный и резкий, и я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда мужчина прижимает к моему лицу тряпку.

Хлороформ.

Чертовы викторианцы со своим чертовым хлороформом.

Даже думая об этом, я, конечно же, сопротивляюсь, пытаясь отпрянуть как можно быстрее, но он крепко держит меня, прижимая к сиденью пропитанную дурманом тряпку.

Я тянусь за ножом, но тут же обнаруживаю, что карманы в платьях — это совсем не то же самое, что карманы в джинсах. Я пытаюсь выудить лезвие из складок ткани, но не успеваю. Когда седатив тянет меня на дно, я бросаю один взгляд на Мэй — наполовину молящий, наполовину призывающий её хоть что-то сделать. Она сидит и смотрит на меня, широко распахнув глаза.

Черт бы всё побрало.

Я соскальзываю в темноту.

Глава 7

Я просыпаюсь в темноте, и первая мысль — я вернулась домой. Рано или поздно меня либо накачают наркотиками, либо ударят по голове (учитывая работу с Греем и МакКриди, и то и другое — лишь вопрос времени), и я открою глаза в двадцать первом веке.

Я уже знаю, что есть гарантированный путь назад. Умереть. Когда я впервые переместилась, кто-то переместился вместе со мной, и в момент смерти его украденного тела прежний владелец вернулся на несколько секунд, прежде чем испустить дух.

Да уж, не настолько сильно я хочу обратно.

Здесь, когда я выныриваю из этой тьмы, всё в точности так же, как в момент моего появления в этом мире. Тихо, темно, я лежу на спине, дезориентированная, и в голове всплывает: «Я вернулась».

Я вернулась.