Чтение онлайн

— Вы уже ранили Катриону, — вещает Грей, — и я не допущу, чтобы ей снова причинили боль. Если хоть кто-то из вас посмеет прикоснуться к ней хоть пальцем, вы об этом пожалеете. Я не стану стоять в стороне…

Я поджигаю платок спичками, которые припрятала ранее. А затем шиплю:

— В сторону!

Он отпрыгивает, вскинув руки. Я выхожу вперед с бутылкой.

— Это еще что такое? — спрашивает Феликс, вытирая кровь с разбитой губы.

— Коктейль Молотова, — говорю я, занося руку. — Это русское.

Я швыряю его под ноги троице, так удачно сбившейся в кучу. И тут же ныряю в укрытие, когда тот, что с пистолетом, стреляет. К счастью, мы живем не в эпоху точного короткоствольного оружия, а звон разбитой бутылки пугает его настолько, что пуля уходит в молоко.

Огонь вспыхивает с ревом, мгновенно охватив моток старой веревки… и, вероятно, саму старую посудину. Я тянусь к Грею, но он уже сам хватает меня за руку. Мы пробегаем за рубку, чтобы не попасть под выстрелы, и карабкаемся на борт.

— Черт! — вырывается у меня. — Вы ведь умеете плавать, верно?

— Я очень быстро учусь, — отвечает он.

Мои глаза расширяются. Он ухмыляется мне и прыгает, увлекая меня за собой.

Глава 11

Мы входим в воду, для конца лета она чертовски холодная. Позади нас кто-то из парней орет, чтобы в нас стреляли; раздаются два выстрела, но пули проходят даже не близко.

Грей шутил насчет того, что не умеет плавать, черт бы его побрал. Хотя нет, я бы проклинала его куда сильнее, если бы он прыгнул, не умея держаться на воде. Я выпустила его руку, но он держится рядом, работая саженками достаточно мощно, чтобы вырваться вперед. Заметив это, он замедляется; я машу ему, чтобы он плыл дальше, но он делает вид, будто не замечает жеста.

Мы продолжаем плыть. Выстрелов больше нет. Лодка за нами не идёт, она для этого слишком медленная. К тому же она горит.

В воду тоже никто не прыгает. Подозреваю, что у таких типов, как Феликс, в детстве не было возможности проводить «отпуск на пляже», как у Грея.

Лодка успела отойти от берега на несколько сотен футов, я не плавала на такие дистанции уже много лет. Однако я вижу огни городка Лит, Грей плывет прямо со мной, и я, к счастью, лишь самую малость отягощена тем, что осталось от моей одежды.

Когда мы приближаемся к берегу, кто-то кричит: «Эгей!», и я начинаю пятиться, вспоминая об охранниках. Грей хватает меня за руку и тянет за собой, и вскоре я понимаю почему. На краю пристани стоит человек. Это мужчина с впечатляющими бакенбардами и тем сочетанием красивого лица и безупречной одежды, которое делает его скорее лицом с рекламного плаката по вербовке в полицию, чем реальным офицером.

Мы доплываем до края, и МакКриди наклоняется к нам:

— Холодновато для купания, не находите?

Мой ответ заставляет его расхохотаться. Он хватает меня за руку и вытягивает из воды, пока Грей выбирается на пристань, а Алиса бежит к нам по доскам причала.

***

Я беспокоилась, что Алиса слишком уж быстро согласилась уйти, когда я на этом настояла. Это потому, что она планировала прицепиться к проезжавшему экипажу и разыскать МакКриди. Умная девочка. Очевидно, умнее меня — мне самой следовало додуматься отправить её к нему.

Затем МакКриди, будучи таким же сообразительным, как Алиса, приехал не один. Он отправил офицеров в Абернати-холл, чтобы прикрыть лавочку, пока не исчезли другие девчонки, и привел еще офицеров в доки, чтобы арестовать охранников, возниц и того джентльмена в карете, который, судя по всему, просто сидел и ждал своего кучера, когда ему следовало бы дать дёру. Да и как бы он уехал, если каретой управлять некому?

Что до кареты, МакКриди реквизирует её для нас и велит одному из молодых офицеров отвезти нас с Алисой на Роберт-стрит, где мы сможем прийти в себя до начала допросов. Жизнь в мире ранней полиции означает, что многие процедуры, которые я принимаю как данность, еще не введены в обиход, а если и введены, то не распространяются на людей статуса Грея. Его не потащат в участок и не выдадут плохо сидящую сухую одежду перед дачей показаний. Он может поехать домой, согреться у камина, переодеться в своё, выпить чашку чая или стакан виски и принять полицию тогда, когда будет готов.

Многие на месте Грея настояли бы, чтобы полиция заглянула утром, после того как они хорошенько выспятся. Или ворчали бы, что их вообще смеют допрашивать — они же жертвы, черт побери. Грей понимает: МакКриди нужно получить от нас всё, что можно, и как можно скорее, поэтому он велит ему заходить, как только тот освободится.

К тому времени как МакКриди прибывает, у него уже есть полная сводка новостей. Джентльмены в клубе разбежались, но тот, которого поймали в доках, кажется, готов сдать имена. Мэй, Брен и Нэнси в безопасности, офицеры освободили девушку на складе. Феликс и двое других пойманы, их лодка доставлена на буксире, пожар потушен. Феликс уже вовсю крутится и пытается выторговать себе условия, обещая сдать «крупную рыбу» из банды в Глазго, которая наладила канал переправки молодых женщин в Австралию.

Когда мы заканчиваем разговор, мы все находимся в гостиной; мы с Алисой свернулись калачиком на разных концах дивана, мужчины в креслах, камин ревет, а на столе стоят остатки закусок. Уловив движение в дверях, мы все выпрямляемся.

Входит Айла, запахнув халат. Увидев нас, она замирает. Её взгляд переходит со спящей Алисы на меня, на Грея и на МакКриди. Она снова смотрит на меня:

— Тебя не было в комнате всю ночь, верно?

— М-м, возможно, — отвечаю я.

Она скрещивает руки на груди:

— Было приключение, не так ли?

— Грандиозное приключение, — вставляет МакКриди, — которое я тоже пропустил, пока не понадобился кто-то, кто арестует мерзавцев. Это в высшей степени несправедливо, вам не кажется?

— Смею ли я спросить, что произошло? — говорит Айла.

МакКриди пожимет плечами:

— Да так, пустяки. Мэллори едва не отправили в Австралию и не продали с аукциона в жены какому-нибудь колонисту.

Айла бросает на меня взгляд, проверяя, не шутит ли он. Затем произносит:

— Это было бы крайне прискорбно.

— Для Мэллори? — уточняет МакКриди. — Или для Австралии?

Айла качает головой и подходит ближе к Алисе. Затем замирает и поворачивается ко мне:

— Это что, стакан из-под виски рядом с моей спящей горничной?

— Не волнуйтесь, — говорю я. — Я проследила, чтобы ей налили самое лучшее.

— У Алисы был очень тяжелый вечер, — вставляет Грей. — Нервы бедного ребенка на пределе.

Айла закатывает глаза, прекрасно зная, что нервы Алисы вывести из строя еще труднее, чем её собственные. Она забирает стакан, отставляет его в сторону, наливает себе свежий и опускается на диван между мной и Алисой.