Чтение онлайн

Оказалось, не просто переправа - они остановились у дальнего рубежа вьетнамских земель. Впереди маячили приметные столбики пограничья. Колонну опять построили, и, непонятно откуда вынырнувший, Вонг Ли во второй раз пристально осмотрел ЗК.

Теперь он по долгу стоял возле каждого. Пытал взглядом. Только Руслана миновал, как того и не было. В жутко располосованную и еще жутче измазанную кровью, физиономию Сергея, раскосый ворон здешних мест вглядывался не долго, пошел дальше.

Миновало, с облегчением подумал Илья и тут же напрягся. Его-то, дурня друголюбивого, еще не просвечивали; задергался, было, но потом враз обмяк, и чуть было ни сел на землю. Стоит ли суетиться? В Аду-то? И замер, тупо глядя перед собой.

Из колонны, между тем, выдернули двоих. Третьим оказался обессилевший сосед Ильи.

Вонг Ли молча ткнул пальцем человеку в грудь. Двое малорослых подручных тут же кинулись его развязывать. Ну, это надо, так обознаться! Илья достаточно успел рассмотреть соседа. Он не походил ни на кого из их троицы: узкий в кости, белесый, по всему видно - снулый. И пошел спокойно. Только в самом начале ворохнулся, как со сна.

Очередь, наконец, дошла до Ильи.

Сам себе набоялся, или Вонг Ли, действительно, обладал каким-то сверхчувствием?

Илья ощущал его взгляд как игольчатый щуп. Тыкает такой в вольно лежащую солому, и вдруг находит в ней живое и упругое. Из-под вороха сухих былинок тут же визг или стон: выдал таки себя захоронник!

Не мудрствуя лукаво, Илья выпялился вьетнамцу за спину, туда, где малой группкой стояли уже отобранные. А они и не стояли вовсе: вяло, как в замедленной съемке стаскивали с себя одежду. Один полностью заголился, второй - почти. Только последний озирался. В глазах тлел испуг. Спросил что-то у конвоира. Тот не ответил. Опять спросил. Получил прикладом по ребрам, и упал.

А старик в мягком снежно белом папире прошел от Ильи к следующему приговоренному.

В итоге, увели четверых. Осталось девять этапа и девять же стражи. На прощание, когда мостик уже выдвинули, и команда готова была ступить на шаткую, дробно колотящую о каменный край полосу металла, Вонг Ли изволил прочирикать напутствие.

Один из сопровождающих перевел:

–  Васи товалиси остались по уговолу. Такой уговол. Они будут лаботати на насих полях. Остальных мы отпускаем. Зяль, сто следи вас нету тех, кого иссют. Они бы тозе осталися на насих полях. В отлядах вы все умлете, а они могли бы зить.

Не хитрая, в общем-то, хитрость. Вдруг, какой дурак соблазниться даровой едой и милым вьетнамским приютом. Чем в отряды, мол, лучше на "наших полях", а уж в качестве кого - там посмотрим.

Мостик начал втягиваться. Как только последний человек соступил на дикий берег, вьетнамцы принялись за работу. Не успела колонна отойти десяти шагов - уже никакой переправы. Хозяева обитаемого полустанка на пути в вечность не стали задерживаться, сразу покинули берег. Им не интересно. Они таких видели, перевидели. И что характерно, дорожка шла всегда в одну сторону. Обратно - ни-ни.

То есть: стража обратно, конечно, возвращается. Но, во-первых: они идут сплавом по воде. Во-вторых: опять же, не все. Дорога уж очень трудна и опасна…

Восемнадцать человек вышло с Китайской горки, и не известно, сколько дойдет, а сколько ляжет в придорожных канавах, или что там впереди, по обочинам?

На вымощенном камнями квадрате дожидался последний привет цивилизации: рядком лежали заплечные мешки. Девять в одном ряду, девять в другом. Стражники споро разобрали свои котомки. Как только они экипировались, командир приказал лишенцам разбирать свои.

Никто не торопился. Лядаще подошли, потоптались, растаскивать мешки начали только после второго окрика.

Первым делом Илья охлопал свой сидор. Внутри пересыпалось мелкими зернышками, но главное - булькало. Не глядя на охрану, - одобрят, не одобрят, - Донкович развязал горловину мешка и вытащил объемистую флягу. Никакая угроза не удержала бы: припал к горлышку и единым духом высосал половину воды. По вискам сразу потекло. Только завернув крышку, он посмотрел по сторонам. Остальные делали то же самое. Только трое сидели неподвижно. Еще крепкие, но уже видно - беспамятные.

Такие будут ждать приказа, только после начнут действовать. Начальник караула не торопился. Он сам припал к фляжке. Илья отыскал товарищей. Они так и держались во главе колонны. Руслан выпрямился, расправил плечи; мешок пристроен, сам выглядывает в наступающих сумерках дорогу. Сергей, попив, плеснул воды в ладонь и начал сдирать с лица запекшуюся корку крови и грязи. Тряпка, которой завязывал голову, пошла в ход вместо мочала. Начальник конвоя посунулся крикнуть, чтобы не тратил воду, но встретился с прозрачным Угловским взглядом и мгновенно заглох, будто захлебнулся собственным матом.

–  Ты-ы-ы!

–  Никак узнал?
– не без издевки поинтересовался Сергей.

–  Я вьетнамцев кликну, - давясь шепотом, главный конвоир полез за пазуху.

–  Зови, - покивал Углов.
– Да не забудь рассказать, как от самой Крюковки меня провожал. А что сейчас вскинулся - так поругались, кому верх держать.

Сергей и дальше бы продолжал, но рука начальника как заползла, так же и выползла из-за пазухи, и теперь бессильно повисла. Конвой собрался вокруг своего лидера.

Из-за поясов вытащили плети, двое стянули с плеч арбалетики, уже натягивают. Но и приговоренные сгрудились. Только трое снулых неподвижно сидели в стороне.

Назревало нешуточное противостояние. С одной стороны - вооруженные сытые, хоть и усталые, но на многое еще способные бойцы. С другой - крепко помученные, голодные, вымотанные дорогой до сухого звона, смертники. Кто сломается и побежит?

Те, кому прямая дорожка из одного круга Ада в другой, куда более страшный. Или те, кому обещано возвращение, кто собирается пройти сельву, прикрываясь приговоренными как живым щитом; кто рассчитывает на богатые поноски, что, с риском, конечно, но тащат от расположения отрядов. А в поносках: папир, кора шоколадного дерева, лечебные травы, орехи, корневища в виде человечков, что дают легкость обитания и наслаждение, долгое как сон.

Сергей, не обращая внимания на арбалетчиков, вышел на середину; руки сложены в замок на груди; ноги попирают твердь - скала, в которую когда-то ударила молния.

Но что камню до слабого небесного огня!

За то время, пока он выходил и утверждался, поуспокоилось. Смертники чуть отступили. Конвой - тоже. Арбалеты развернулись болтами в землю.

–  Нам вместе идти?
– спросил Углов и сам ответил: - Вместе. Дорога, я слышал, тяжелая. Не резон с самого начала друг дружку задирать. Кирюха, тебе ведь с головы платят? Сколько голов доставил до места, такой хабар получил. Приведешь двоих - за двоих и плата. Нет?