Чтение онлайн

Пойти что ли, еще браги хлебнуть? От первоначального, мутного всплеска ненависти почти ничего не осталось, осадок разве. За то, впервые с момента подъема на плато по настоящему потянуло в сон. Илья присмотрелся к ближним домам. В нескольких он успел побывать. На дальнем мысике населенного пространства притулилась избушка. В ней ночевать не приходилось. Не звали, не затаскивали, не заманивали… и такое случалось. В том доме он еще не ел, не пил, не спал и в морду, паче чаяния, точно не получит, если ввалится среди ночи. В других, надо полагать, тоже. Но в другие он сам не пойдет, упрямством человека. Пока еще человека.

Порожек из трех ступенек, темные сенцы, хозяйственная утварь в углу… Илья плечом толкнул дверь и, не очень заботясь о тишине, ввалился в горницу.

Они лежали на широкой низкой кровати. Отблески фейерверка влажно играли на потных плечах мужчины, который накрыл собой женщину. Ее круглое колено отсвечивало зеленоватым бликом. Сменился свет за окном, и колено погасло, спряталось в темноту. А из темноты, из-под широченных, тяжелых плеч - стон. С хрипом, с подвывом - такой, что кишки в животе завязались в узел, а все мужское вздыбилось и застонало вослед.

Сергей рывком поднялся, навис над Ильей черной глыбой:

–  Зачем пришел? Ты же видел, что она со мной.

–  А ты мне в морду дай.

–  На.

Он прлетел через полсветелки, сени и порожек… еще немного, и только на воле, на прохладном ветерке пришел спиной на мятую траву. Весь полет освещали искры, сыплющиеся из глаз. По приземлении, однако, быстро смерклось. Левая щека онемела.

Зубы с той стороны шатались. Пожалел, однако, г-н Углов силушки для друга.

Приложи он во всю мочь, остался бы г-н Донкович в избушке бездыханным укором. А в Раю впервые возник прецедент: убийство на почве ревности (!!!).

–  Идиот!
– обругал себя Илья.
– Нет, что бы спросить, кто в теремочке живет… локоть еще ушиб.

Поле зрения слева стремительно сплюскивалось. Зато, сон как рукой сняло, гуляй -не хочу хоть неделю. Не хочу? Да вообще-то - можно. Любая примет. А муж посторожит, чтобы не обидели или случайно не спугнули. Через год - детишек полный дом.

Радость-то какая!

Случки! Собачьи случки. И никто никому не попеняет. Было и было. Ребятишки потом будут бегать мосластые как АФ, или рыжие - понятно, кто погулял. Или вот - чернявые да горбоносые - целая популяция маленьких Башметов. Баньшиньчики народятся с синими глазами… прости меня, Руслик, за чудовищную ересь, которая лезет в голову. Обидели, понимаешь, напомнили, что - человек. А потому, дражайшие жители высокогорного плато, называемого в просторечии Раем, не обессудьте - уйду я. Вот просплюсь, - если утром доведется проснуться, конечно, если остался еще внутри ярый мужской ресурс, - и подамся вниз. Сколько той дороги одолею, и не съедят ли под первым баобабом, не ведаю. Но все равно уйду!

С места приземления он никуда не пошел и не пополз, даже садиться не стал. Куда вынесло ударом в челюсть, там и остался. Лежал, смотрел на очертания созвездий.

Они напоминали местную музыку: только нащупаешь форму, начнешь собирать звездочки, ан - нет, у Ориона отрастает хвост, у Кассиопеи - ручка. Алькор и Мицар насмешливо перемигиваются: "Не там ищет! Мы тут - в созвездии дракона.

Глаз дракона, присмотрись - зрячий".

Илья проснулся в сером свете не родившейся еще зори, и сразу знобко ощутил и себя и окружающую действительность. Трава серебрилась росистым налетом. Стена избушки снизу от земли казалась неимоверно высокой. Такие ставят для отражения врага. Вот его вчера и отразили. Получил дважды: первый удар - по нервам, второй - по сусалам. Хорошо, хоть похмелье, - прерогатива утра, - почти безболезненно.

Ну, получил, и получил.

Вставать, однако, нипочем не хотелось. Илья остался дремать в сизой, ознобной траве, пока ни разбудили легкие шаги. Женщина сбежала с крыльца:

–  Сергей! Ты его убил!

–  Не может быть, - в голосе хоть бы тень тревоги. Сволочь!

Так и останусь тут лежать, может, обеспокоится, - мстительно подумал Илья. Ага, а потом разберется, что к чему, пнет для удовольствия и объявит: не бойся, голуба, притворяется твой воздыхатель. Или еще что-нибудь обидное.

Илья приподнялся, глянул в полобзора. Один глаз осмотрел свою сторону вольно и глубинно, другой - в ехидный прищур. Слеза размыла контур женской фигурки, приодетой только в легкую сорочку. Одна бретелька соскользнула. Женщина обхватила себя руками за плечи - мерзла на ветру. Все земное, знакомое, понятное и желанное. Картина: "Хмурое утро, после знатной попойки с мордобоем". Так бы и подставил другую щеку.

–  Хватит валяться, - позвал Сергей с крылечка.
– Вставай, иди в дом. Елена чаем напоит. Согреешь чай, к р а с а в и ц а?

Та молча ушла, едва скользнув взглядом по ожившему Илье и довольной физиономии Углова.

Сергей подошел-таки, и нет, чтобы пнуть униженного соперника - плюхнулся рядом в мокрую траву:

–  Я ухожу.

–  Далеко собрался?
– Илья еще до конца не понял, а в душе уже ворохнулось. Углов говорил слишком серьезно. Неужели он, как и обиженный Донкович, собрался покинуть плато? Покинуть Рай! Он-то ради чего? Илья рывком сел. В голове слегка загудело. Вчерашняя брага пошла кругами, или удар откатился утренним эхом?

–  Ты серьезно?

–  Рвать отсюда надо. В городе гнусно, - кто спорит, - только и здесь мне не жить.

Я скорее руки на себя наложу, чем стану мерином.

–  Говорят, два раза в год после какого-то праздника мужские способности возвращаются…

–  Не в том дело. Мерин - тот, кто покорно тащит ярмо, лишь бы кормили и не били.

Можно трахать все, что шевелится и, все равно, оставаться мерином.

–  Алмазов тебя моментально вычислит. Отрядами уже не отделаешься. Убьют на месте.

–  Обоснуюсь недалеко от китайцев. С сельвой можно договориться.

–  Без Руслана?

–  Без него будет тяжело. Ну да, как-нибудь. На шоколадную кору выменяю себе женщину с Горки. Наладится.

–  Когда уходишь?

–  Завтра. Надо еще кое с кем поговорить, Руслика увидеть, если повезет.

–  Он вчера тут был.

–  Жаль, не встретились.

–  С птицей. Стояли в обнимку, за людьми наблюдали.

Сергей косо глянул на Илью. Тот глаз не отвел и уже собрался выложит свои сомнения, когда их окликнула хозяйка. Илья потрогал подушечками пальцев распухшую щеку:

–  Как выгляжу?

–  Страшней видали.

–  Я ухожу с тобой, - категорически заявила женщина.

–  Нет!

–  Я тут больше не останусь. Сдохну, - всхлипнула Елена.

–  Останешься, - припечатал Углов.
– Там тебе не пройти. Знаешь что такое сельва?

–  Ты еще ДОМА в школу бегал, когда я сюда попала. Поживи тут с мое. Я знаю повадки леса… мне рассказывали.

–  Ты останешься. Это не обсуждается.

–  Одна уйду!

–  До первого дерева.

–  На себя посмотри, - крикнула Елена.
– Протопал всю дорогу под крылом у ангела.