Чтение онлайн

–  Предполагаю, это и есть Ад, - вдруг заголосил Илья.
– Шестой круг, где грешников жарят. А дед - штатный черт.

–  Это ты врешь, - в тон ему откликнулся Сергей.
– Нам с тобой, понятно, тут самое место. А Русланку с нами за что?

–  За компанию - не водись, ангел, с темными личностями.

–  Я не ангел, - неожиданно отозвался Руслан. Думали, уснул, ан нет - открыл глаза и блаженно улыбается.
– Ангелы живут на небе.

–  Это тебе наврали, парень, они живут везде, только встречаются редко.

–  Ага, - подтвердил Илья.
– Вымирающий вид.

–  От, ведь гад! Всегда норовит испортить разговор, - ругнулся Сергей и завозился, переворачиваясь.
– А не пора ли нам, господа грешники… и праведники, того.

–  Чего, того?

–  Топать отсюда, кто еще может.

–  Слушай, как не хочется-то.

–  Скоро угорим. Я уже поплыл. Лежу и кумарю.

–  Тогда пошли. Тебя, кабана, потом втроем не вытащить.

Пора. Не хватало, подраться вениками.

О чудо! В избе на столе стояла глиняная бутыль, от которой за версту сдавало сивухой. Щас снег пойдет. Но таких изысков уже никто не ожидал. Ад он и есть ад, никогда в нем не достичь полного счастья.

В мешках для каждого нашлась чистая одежда. Староста верно рассудил: сами не сносят, так поменяют на что - пригодится.

После третьей или четвертой - старик пил со всеми, Руслик отказался - потянуло на разговоры.

–  Давай, дед, колись. Кто в теремочке живет? В смысле - за стеной?

–  Люди.

–  Не финти, старый. Рассказывай, давай. Или ты тоже, ждешь посланца оттуда?

–  Пожалуй, уже не жду. Не скрою, сначала такая мысль посещала. Я ловушек вокруг настроил. Ну, думал, придут гады - нарвутся. Я ими все припомню. Не пришли.

Может, и не дошли, конечно. Я в сельву ходил, глядел, но там, сами знаете: день - и следов не останется. Был труп, нет трупа.

–  Хорошо излагаешь, старый, душевно.

–  Охальник, ты, резаный.

–  Тогда давай еще по одной, и мы тебе байку расскажем про наше житье-бытье.

Насоветуешь чего.

Выпили. Местная самогонка забирала неспешно, но мощно. Илью распирало изнутри желание выговориться. Пришлось обождать, пока Сергей закончит свое повествование.

Тот говорил и за себя, и за Руслика, и за историю города Дита. Многое Илье было известно. Однако случилась незнакомая байка: -…они называли ее дикой охотой. Раз в сто лет из-за стены наезжала орава и крушила всех в куски. Кто спрятался, тот - жив. Остальных - в куски. Слышал о таком?

–  Ага, ага, - пьяненько поддакивал дед.

–  Ты не агакай, ты толком скажи, было такое? Сам я, конечно, не видел, но разумею, неоткуда им вылезать, кроме как из-за стены.

–  Да оно и было-то несколько раз всего, давно уже. Клавдий резал.

–  Сморчек, который на плато в святые подался, детям игрушки ладить?
– ощерился Сергей.

–  У него девиз был: режь все, что дышит, топчи, все что шевелится. Сколько он баба извел?! Или: догадался ночью с факелами по слободам шастать. Там, вишь, подземные коммуникации. По ним даже верхом можно проехать. Наедут, вынырнут где-нито в центре слободы, и давай вышелушивать обывателя из домов. Ох, и порезал он народу! Я видел одно возвращение: кровь коркой с лица свисала, вся одежда в потеках.

–  Ни хрена себе, святой! Он на плато от возмездия смылся?

–  Как же. Смыли вашего Клавдия. Пришел Старец - молодой прохиндей, сволочь и любознатец; а по внутренней сути - нелюдь. Клавдию - пинка под зад. Тот, было, заблажил. Старец его чуть в котел не наладил, но смилостивился. Пошел Клавдий в отряды под двойной охраной. Новый Владыка если б знал, что долгих лет извергу наворожил, сам бы с досады повесился. Говоришь, игрушки детям мастерит?

–  Сам видел.

–  Плато - дело известное. Там совсем другим становишься. Ваш парень, который прогуляться вышел, долго ли там пробыл?

–  Сколько и мы. Он другой. Некоторые говорят… и не человек совсем, - вставил Илья.

–  В Элизиуме болтали, что за морем живут здешние настоящие обитатели. Аборигены.

Будто даже видели одного в городе. Наврали, конечно, с три короба: рогат, хвостат и ликом черен. Не могу судить. Сам не встречал. Но смотри: с нашей земли сюда попадают? Попадают. Кто поручится, что из других земель - нет? Вполне возможно, заблукал парень в мирах. Сам что говорит?

–  Молчит. То ли не помнит, то ли не хочет рассказывать.

–  Имеет право.

–  Да мы и не пытаем.

–  А ты, носатый, как жил в славном городе Дите?
– сварливо спросил дед.

Илья в несколько фраз уложил то, что хотел растянуть на длинный рассказ.

Оказалось, всего-то: проявился, провинился, потом провинился еще больше. Путь в отряды ему светил хоть из Алмазовки, хоть из Игнатовки (там, правда была альтернатива - костер) хоть из Крюковки.

Возможно, я еще не дозрел до Ада, пьяно подумал Илья. Вытолкнуло как пузырек воздуха из мутного потока, и несет булькой по поверхности. Нет бы, раствориться в атмосфере, слиться с райскими эфирами - полез обратно на дно. Еще староста на прощание заронил зерно, хрен знает чего, не то сомнения, не то надежды. Сила, говорит, и - все. Мол, никакого Рая нет. Просто, место силы. Значит, нечего рефлексировать. Физика одна. А раз так, надобно сохранить в себе Бога, хотя бы как комплекс. В конце концов, вера во Всевышнего, в Горние силы, и есть самый большой комплекс человечества. И пока я - человек, - внутренне набычился Илья, - буду лелеять и нянчить этот свой комплекс. А без него я, либо жаброзуб о двух ногах в сельве, либо, травоядное на плато.

–  Дед, что ты там про котел рассказывал?
– перебил высокую мысль Сергей?

–  Есть такой.

–  Опять отговорками заблеял. Говори толком. В нем людей варят и едят?

–  Бывает. Старец или Владыка, как он себя величает, изредка прикладывался к человечинке. Клавдий, тот - нет. Тот был воин. Что, мирных резал - жажду крови утолял. Старец же подвел свою философскую базу: мол, поедая мясо врага, становлюсь сильнее и умнее ровно на его силу и его ум. Не велика хитрость.

–  Дикость. Палеозой!
– вознегодовал Илья.

–  Позвольте с вами не согласиться, милостивый государь. В означенный вами период никакой философской базы под съедение себе подобного не подводили. Так кушали.

–  Котел!
– напомнил Сегей.

–  Вы, господа, из какого времени будете?
– манерно вопросил хозяин, утративший с трезвостью простонародный говорок.

–  Конец, двадцатого века.

–  Должно быть, прекрасные времена. Электричество вошло в жизнь, я слыхал… и машины. Двигатель уже изобретен. Машины…Да. Я на сто лет раньше сюда угодил.

Но имея ученую степень, и будучи знаком с механикой и электрикой, рассудил, что котел, установленный в Элизиуме, неизвестно кем и неизвестно когда, предназначен для химического извлечения энергии. Нечто аналогичное гальваническим батареям.

Но мощность дает поразительную. На очистных работах бывать приходилось?

–  А как же!

–  Помните удар? То включается подача электричества на решетку. Тварь его не любит. Что во время включения могут пострадать люди, никого, никогда особенно не заботило. Сами понимаете. Остальное время тем же электричеством поддерживается охранный контур Элизиума. Так, что не проехать, не пройти. Пытались даже соорудить нечто вроде электрической пушки, черепах пугать.